Поскольку серия «Секса» идет полчаса, а фильм — два с половиной, то доброжелательная рецензия как минимум должна была бы сообщить, что это — как посмотреть пять серий подряд. Но реальность куда мрачнее: это просто одна серия, притом неудачная, растянутая на нечеловеческие 150 минут.
Шанкленд не думает ничего развивать — это кино может притворяться чем угодно (больше всего ему нравится притворяться малобюджетным вариантом «Семи»), но в душе это дурацкий старомодный теледетектив, из тех, где весь фокус в том, что в конце кто-то оказывается переодетым мужчиной.
«Незнакомцы», режиссерский и сценарный дебют некого помощника осветителя, щеголяют спокойным семидесятническим ритмом и вниманием к трогательным деталям и в целом напоминают не столько «Забавные игры», сколько замечательную прошлогоднюю «Вакансию на жертву» Нимрода Антала…
Понять многолетнюю веру героини прекрасной Коршуновой в крайне необаятельного одноклассника Комарова невозможно, даже вооружившись примером склонных к самоуничижению барышень Достоевского. Попытка переосмысления — неудовлетворительная, за похотливого физрука (примета времени?) можно снять еще один балл.
Найти в том, как этот фильм сделан, хоть какой-то изъян невозможно, как невозможно придумать аудиторию, которой его можно со спокойной душой порекомендовать, разве что японцам.
Ближе к концу режиссер демонстративно крадет сцену (ограбления, что характерно) из «Как украсть миллион» — то ли наивно полагая, что фильм Уайлера мало кто видел, то ли, наоборот, трезво понимая, что мало кто досмотрит его собственный фильм до этого места.
Мир катится к черту, а эти два старика все еще не верят в старость, морщины и смерть, а верят в хрустальные черепа, русских злодеек со стрижкой каре и дурацкий детсадовский постмодернизм (из серии нарядить Шиа ЛаБефа Марлоном Брандо из «Дикаря» и посмотреть, что выйдет). Они счастливцы, а нам просто завидно.
Канон о косоруком идиоте, постигающем секреты мастерства, лежит в оcнове многих классических гонконгских картин о кун-фу и сам по себе так хорош, что даже при минимуме вдохновения из него все равно склонно получаться что-то более-менее путное.
Если считать, что в военном кино, как в атаке, важна не свежесть стилистических решений, а напор и максимальный урон живой силе противника, то за первые 50 минут съемочной группе тоже положена китайская военная медаль.
Это такая почти высокобюджетная экранизация умной португальской книжки: некая абстрактная страна, где все слепнут, отчего начинается антисанитария, упадок нравов и средневековье — все ходят грязные, писают на пол и отбирают друг у друга еду.
«Нарния» режиссера Адамсона страдает от целого букета уже, видимо, неизлечимых проблем.
Относительно молодой английский драматург МакДонах снимает свой первый полный метр, а до этого была короткометражка, и он получил за нее «Оскара»: если так пойдет и дальше, кому-то определенно придется подвинуться.
Давно витающая в воздухе идея пятилетнего хотя бы моратория на любые романтические комедии из современной жизни кажется все более разумной — жанр мертв, война полов успешно проиграна обеими сторонами, институт брака всерьез интересует в основном упомянутых выше геев.
«Игра» — фильм совершенно, патологически несмешной. Плюс дубовый, как только на Первом умеют, продакт-плейсмент. И разумеется, море позитива, насквозь фальшивого социального оптимизма, раскрашенного в цвета российского флага.
Диалоги и актерская игра напоминают о праздничных школьных постановках, батальные сцены — о деятельности любителей исторической реконструкции, активно, кстати, к съемочному процессу привлекавшихся.
Сложность и невразумительность все-таки не одно и то же, а «Молодость», снятая по книге румынского интеллектуала Мирчи Элиаде, именно что невразумительна: броский калейдоскоп, в котором разнообразнейшие мотивы и явления — от влагалища до атомной бомбы — мелькают так быстро, что глаз лишь успевает их зафиксировать.
Рози нашел и применил пластический мотив, позволивший героям находиться в открытом пространстве и одновременно — под колпаком. Совместил потусторонний взгляд рока со взглядом снайпера. Представил борьбу за власть и перераспределение средств как «мистическую составляющую» современного мира, его «фатум», его «родовое проклятие».
«Убить императора» — кино очень традиционное и очень театрализованное; возможно, китайцам оно покажется имперской разлюли-малиной, но не интегрированный в процесс зритель имеет полное право наслаждаться.
Вместо суховатой лаконичности — крайне стилизованное, богатое, выверенное изображение с преобладанием красного и зеленого в интерьерных сценах, и почти что сепии — в натурных. Удачно подобранные типажи на второй план и неожиданное попадание с инспектором Бло соседствуют с не столь очевидным выбором главных исполнителей.
Злободневность — редкое качество для экранизации комикса: в этом мире тон до сих пор задают магниевые вспышки, хромированные лимузины и архитектура нью-йоркского модерна. «Железный человек», очередной блокбастер по мотивам приключений героев студии Marvel, расстается с этой традицией и, весело громыхая отрисованными на компьютере взрывами мегатонных ракет, отправляется на войну с террором — туда, где до сих пор в основном встречались высокоморальные нравоучения вроде «Без цензуры» или «В долине Эла».
Омерзительное прокатное название настраивает на неправильный лад — это не совсем тин-комедия про прогулы уроков и потерю девственности — хотя, формально, там есть и то, и другое. Скорее мальчишеский вариант «Джуно», ироничное кино про взросление и сопряженное с ним осознание того, что а) мир несовершенен, б) с этим придется мириться.
Фильм при всем при этом оставляет вполне симпатичное впечатление — более всего напоминая поточные, второго ряда, но крепкие триллеры 80-х. Харлин, как и главный герой «Чистильщика», — патологический педант, который тщательно моет руки даже перед тем, как надеть резиновые перчатки; и его аккуратный фильм без помех, не задевая раздражители, проникает в память — чтобы немедленно оттуда испариться, оставив легкий цветочный аромат освежителя воздуха.
Фильм Ульриха Зайдля, представителя чисто австрийской традиции режиссуры на стыке художественного и документального, как обычно, воздействует прежде всего на физиологическом уровне. Количество импортно-экспортных гадостей Центральной Европы, показанных на экране максимально долго, безучастно и высокохудожественно, способно отбить охоту существовать не только у людей, близких к той грани небытия, на которой балансируют герои Зайдля, но и у вполне уравновешенных личностей.
Особенность структуры фильма такова, что большую часть времени все три главных героя проводят в одиночестве — а следовательно, разговаривать им приходится с самими собой, что придает «Острову» дополнительную нотку безумия. Я, учитывая географию и туманные намеки Батлера («если мы позаботимся об острове, остров позаботится о нас»), до последнего надеялся, что в кадр забредут Сойер с Кейт, но черта с два.
Если бы «Номер», как водится в костюмном кино, растянулся на два часа, это было бы невыносимо; втиснутый в щадящие полтора, он не вызывает никаких особых эмоций, кроме ленивого любопытства, — а на телеэкране, где ему самое место, и вовсе пошел бы на ура.
