Анимационное подразделение бывшей спилберговской студии DreamWorks, ответственное за «Шреков» и «Мадагаскары», всегда тяготело к производству комбикормов, а на этот раз превзошло само себя, выпустив продукт, который проходит через человеческий организм, не затронув там вообще ничего.
Задавшись целью показать смерть как главный на свете хеппи-энд, самый лучший момент в меру увлекательной пьесы, он ухитряется не свалиться ни в сентиментальность, ни в загробную метафорику — пройти, как и его усатый герой, по границе двух миров.
Неумная экранизация неизвестного у нас бестселлера для умных…
Радость от бегущих по спине мурашек не в силах испортить даже то, что главный герой при каждом удобном случае бухается на колени макаром, отработанным еще в «Скале» Майкла Бэя. Тем более в самом-самом конце с ним наконец случается именно то, чего ему на протяжении последних лет десяти шепотом желал не один благодарный зритель.
«Марли и я» — это такая антитеза «Дороге перемен», гимн «нормальной» жизни, в которой решительно ничего не происходит, но всех это устраивает.
В целом же это невиннейшее из возможных зрелищ, каталог свадебных платьев, кое-где неуклюже разрисованный смайликами. Нарочито неброские мужчины, незаменимая в последнее время для подобного кино Кэндис Берген в роли распорядительницы, худшая поп-музыка за кадром — и Энн с Кейт, территория субъективного, умолкаем.
Сократив какие-то детали и что-то где-то упростив, Снайдер, тем не менее, замечательно передал сардоническую интонацию Мура, его издевательское «а вот полюбуйтесь».
Гондри (которого желание быть милым когда-нибудь погубит) привычной акварелью пишет сентиментальный анекдот с элементами фантазии. Кореец Бонг (режиссер блестящих «Воспоминаний об убийстве») широкими мазками рисует умелую, но, пожалуй, чересчур прямолинейную для западного глаза притчу о некоммуникабельности. А самую яркую новеллу неожиданно нацарапал карандашиком давно списанный со счетов и десятилетие не снимавший Каракс.
Самое разоблачительное кино про мафию тяготеет к героическое схеме — отказывая героям в спасении души, художник редко решается отказать им в уважухе, и в этом плане Гарроне ломает канон, смотрит на работу «синдиката» терпеливым и насмешливым взглядом неореалиста, подмечая дрожащие с перепоя руки, засаленные манжеты и бегающие глаза.
Выдернутый из породившего его малобюжетного мирка и поставленный перед широкоугольником самодовольной клипмейкерской камеры Джейсон Вурхис, как часто бывает с героями детства, которых достают с антресолей годы спустя, скукожился и потерял в масштабе и грозности.
В меру грубая, в меру (и не в меру) сентиментальная картина могла бы получиться еще более смешной, если бы воспитатели обменялись воспитанниками, но это испортило бы сверхзадачу — расщепить персонажей надвое, для пущей наглядности наделить обоих карикатурными «мини-я».
Режиссура аккуратна, как хоффмановские ногти, и столь же назойливо многозначительна. Черные одеяния рельефно очерчены на фоне снега, в драматически важные моменты камера интеллигентно наклоняется градусов на 30, указывая на манер пунктирных ремарок на душевное волнение. Вовремя гремит гром и лопаются лампочки. Приличная литература на отвлеченные темы, «Сомнение» в паре сцен нагревается, но лопнуть не лопнет: собравшиеся слишком хорошо знают свое дело.
«Интернэшнл» вообще выглядит не столько фильмом, сколько архитектурным объектом, неслучайно главный ударный момент тут — двадцатиминутная перестрелка в Музее Гуггенхайма, чью геометрию герои сосредоточенно корректируют автоматными очередями.
Для политической аллегории фильм Говарда слишком увлечен демонстрацией смешных оправ и причесок, а для политического манифеста в духе какого-нибудь «Доброй ночи и удачи» (откуда Говард по-хозяйски заимствует ряд стилистических ходов) ему не хватает собственно внятной политической позиции.
Австралийская резвушка Айла Фишер, получив в свое распоряжение героиню, на которую молятся девушки по всему миру, справилась с задачей с максимальным блеском. Фишер не кажется картонной и бессмысленной даже в те моменты, когда сам фильм фатально несовместим с жизнью и логикой. Напротив, она выглядит как Ребекка Блумвуд, которая зашла на съемочную площадку не очень хорошего фильма о себе — и осталась там, наплевав на все сценарные и режиссерские огрехи, потому что пришла в восторг от невероятно прекрасных нарядов.
Двухчасовое полотно в жанре «встреча с интересным человеком», «Адвокат террора» против ожидания совсем не концентрируется на вопросах этики, а обрушивает на зрителя гору информации — порой она даже выплывает на краю экрана текстовыми сносками, чтобы не терялся темп.
Другое дело, что вместе с нашедшими себе другое занятие режиссером Уайзменом и артисткой Бекинсейл «Мир» утратил и свою главную прелесть — забавный готический эротизм. Новый постановщик Татопулос (по основной профессии — изготовитель спецэффектов для Роланда Эммериха) старается как-то подражать, но эротика у него напоминает промышленную рубку леса.
Впрочем, «Юленька» вызывает не столько ужас, сколько восхищение: так безупречна она в своем отрыве от какой бы то ни было реальности, так гармонично неадекватность героев сплетена здесь с авторской.
«Девственность» — это абсолютно человеконенавистническое кино, газ зарин, который режиссер брезгливо распыляет в зал с экрана. Фильм, конечно же, не о купле-продаже, не о душе и капиллярах — он о феноменологии понятия «быдло». И еще о том, как у одного документалиста от долгих манипуляций с реальностью возникло желание подергать за ниточки еще и публику в зале.
Индийская сказочная мелодрама, но с необходимой дозой европейской иронии; Болливуд, в любви к которому не стыдно признаться. Чем чаще Бойл делает серьезное лицо, тем больше у скептика оснований заметить, что жизнь несколько сложнее, — но режиссер всякий раз спохватывается и даже нищих калек органично вписывает в развлекательную программу субботнего вечера.
Сценарий, который подписан четырьмя людьми, включая самого Лурманна, по структуре более всего напоминает коллективное письмо из Простоквашино. Буквально видно, как по ходу меняется почерк, а вслед за ним ракурсы, манера монтажа, манера игры — все.
И как Бэсингер, спортивная тетенька за пятьдесят, чуть извалявшись в грязи и порвав штаны, молодеет и хорошеет лет минимум на двадцать, так и сам фильм в итоге неожиданно оказывается пусть глупостью, но куда более волнующего и возвышенного порядка, чем можно было мечтать.
Про то, как страшно быть ребенком, снимали режиссеры посерьезней шведа Альфредсона, но ни Ролан Быков, ни Гиллиам, ни Бергман не формулировали так прозрачно мысль, звучащую здесь в финале: счастье — это не когда тебя понимают, а когда в извечном детском «один против всех» у тебя появляется союзник, умеющий отрывать людям головы.
Фильм, который поначалу оживляет анимация и пародия на Mortal Kombat, довольно быстро превращается в примитивную аркаду: плохой журналист Сперлок преодолевает сотни километров, меняет десятки национальных костюмов, но не получает ответа ни на один из заданных вопросов.
Сценарий, отполированный на мозговых штурмах до состояния чучелка, — нечто среднее между продающимся в электричках сборником бородатых анекдотов и продающимся там же самоучителем по позитивному мышлению. Не худший, в принципе, способ убить время — но смотреть в окно для души, пожалуй, полезнее.
