Режиссер Дэнни Бойл и сценарист Алекс Гарленд, чей последний совместный фильм вышел в 2007-м, снова работают вместе — и предлагают довольно эффектный взгляд на историю о живых мертвецах и людях, которым (не) повезло выжить.
«Хейвенпорт» с первых же эпизодов выглядит бодрым миксом «Отчаянных домохозяек» и «Во все тяжкие» — наряду с плотной криминальной линией и растущей на глазах горой трупов, то ловко спрятанных под болотную корягу на съедение аллигаторам, то замаскированным под самоубийство через проломление черепа упавшей на голову машиной, разворачиваются личные драмы.
К сожалению, «Мёрзлая земля» заставила лишь почувствовать усталость на финальных титрах и не вызвала других эмоций.
«Материалистка» сама превращается в красивый товар, который анализирует логику потребления, но не преодолевает её.
Сопричастность контексту оказывается главной фишкой «Константинополя» — богатого аттракциона оммажей всему на свете, от советской литературной классики в лице Михаила Булгакова и Алексея Толстого до относительно свежих новостных сводок о загруженности погранперехода «Верхний Ларс». Сто лет минуло, а история о русском ковчеге, который плывет в неизвестность, актуальности не теряет.
Все это приводит к тому, что экранизация одной из самых нонконформистских книг 20-го века выходит буржуазным аттракционом для искушенных с примесью «Мальчишника в Вегасе 2».
С философской точки зрения «Ровесник» — еще и важное поколенческое высказывание, фокусирующееся на повторении судеб, преемственности, разности и сходстве ровесников, разделенных эпохами.
Можно считать дуплет «Денискиных рассказов» удачным образцом детского кино, где передаются ощущение легкости, свободы и непринужденности летнего веселья.
Повествование по большей части оказывается нелинейным, так что действие перемещается между точками, временными отрезками и персонажами, в итоге складываясь в цельное, но очень насыщенное и густое по атмосфере, цвету, динамике и количеству людей полотно.
Мечта о победе и есть та смыслообразующая конструкция фильма, которая больше, чем футбол. Отрадно, что речь идет о спорте: самое правильное место, чтобы бороться и побеждать другие страны, — стадион. Но фильм не только разрешает смелые грёзы, но и показывает, что необходимо для их воплощения.
В третьем сезоне создатели «И просто так» словно откатились назад и решили просто ограничиться поверхностной житейской суетой Кэрри, Миранды и Шарлотты, окружив их котами, монашками и сексом — в лучшем случае по телефону.
Подвергая насмешке высшее общество и косметическую индустрию, Эмили Блихфельдт предостерегает от охоты за фантазиями (особенно за псевдо-романтичными рифмоплетами) и желает героине если не света, то покоя.
С литературным материалом — вроде бы максимально кинематографичным, но, как показывает многолетняя практика, не таким уж поддающимся киноязыку — Флэнаган работает бережно, чутко и в собственном стиле, который идеально рифмуется с кинговским. И новый фильм не стал исключением — пронзительная философская история с минимальной долей мистики подчинилась режиссеру не хуже хорроров.
Таким образом, «Пункт назначения: Кровные узы» — приятное исключение из негласного правила о том, что сиквелы, особенно в количестве больше трех, убивают любую качественную оригинальную идею.
Не совсем понятно, чем именно пытается быть «Киллербот»: ситкомом, сай-фаем, философской трагикомедией. Ничего из этого не удается на пятерку, однако проект местами выглядит симпатичным. Прежде всего благодаря образу заглавного персонажа, нордического красавца Скарсгарда, в чью механизированную мизантропию верится с легкостью.
Впрочем, подход испанца более созвучен времени: психотерапия, медикаментозное лечение, стремление к осознанности даже в сновидениях.
Достигнув совершенства в педантизме кукольных мизансцен, постановщик стал разворачиваться к той бездне, которая гонит его персонажей в далекие края, чтобы поговорить не с глазу на глаз, а посредством рискованных авантюр, эксцентричных выходок, ретро-увлечений или пугающе симметричных композиций.
Сочинить нужный вираж в окружении бескрайнего неба — дело времени, как будто убеждает режиссер. Особенно когда на земле кто-то ждет.
«Самозванцы» при этом вовсе не художественно осмысленная хроника Смутного времени, и не расследование начала «лихих» 1990-х, это разговор о частных судьбах, не лишенных творчества, любви, предательств и неоправданных надежд, связанных в том числе с историческими событиями и вечной для России «эпохой перемен» или ее ожиданием.
Еня имеет свойство исправлять человеческие недостатки: он приходит на помощь в трудных ситуациях, объединяет близких и дает возможность каждому герою обрести осознание счастья, внутреннюю нежность. Так и «сНежный человек» — кино, способное обнять, разбудить внутреннего ребенка, подарить счастье.
Интонация постановщицы напоминает о фильмах Вуди Аллена: она тоже обходится без драматургических завихрений и зауми, однако находит изящные способы удивить.
Важно, что и дело оригинального Фишера не заброшено — он остается фоновым героем, схватка с которым далека от завершения и принимает все новые формы, намекая на то, что поймать маньяка недостаточно.
В самом деле: у иранского режиссера получилось очень складное и выверенное кино о гуманистических ценностях, не скатывающееся ни в дидактику, ни в морализаторство. Зрителю предоставлено самому решать, кто из персонажей прав, а кто нет.
Погружаясь в пучину грехов условного среднего класса, она не обнаруживает хоть чего-нибудь человеческого, а только щелкает механические задачки. Впрочем, сами дела тоже язык не поворачивается назвать увлекательными. Остановите, пожалуйста, здесь.
«Альфа» — слишком личная история для Дюкурно, чтобы в ней воцарилась гармония. Рассказывая о принятии и проживании утраты, как подтверждает финальная сцена, режиссерка доверяется не столько драматургии, сколько телесности, с которой прежде всего и резонирует центральная тема.
