С философской точки зрения «Ровесник» — еще и важное поколенческое высказывание, фокусирующееся на повторении судеб, преемственности, разности и сходстве ровесников, разделенных эпохами.
Можно считать дуплет «Денискиных рассказов» удачным образцом детского кино, где передаются ощущение легкости, свободы и непринужденности летнего веселья.
Повествование по большей части оказывается нелинейным, так что действие перемещается между точками, временными отрезками и персонажами, в итоге складываясь в цельное, но очень насыщенное и густое по атмосфере, цвету, динамике и количеству людей полотно.
Мечта о победе и есть та смыслообразующая конструкция фильма, которая больше, чем футбол. Отрадно, что речь идет о спорте: самое правильное место, чтобы бороться и побеждать другие страны, — стадион. Но фильм не только разрешает смелые грёзы, но и показывает, что необходимо для их воплощения.
В третьем сезоне создатели «И просто так» словно откатились назад и решили просто ограничиться поверхностной житейской суетой Кэрри, Миранды и Шарлотты, окружив их котами, монашками и сексом — в лучшем случае по телефону.
Подвергая насмешке высшее общество и косметическую индустрию, Эмили Блихфельдт предостерегает от охоты за фантазиями (особенно за псевдо-романтичными рифмоплетами) и желает героине если не света, то покоя.
С литературным материалом — вроде бы максимально кинематографичным, но, как показывает многолетняя практика, не таким уж поддающимся киноязыку — Флэнаган работает бережно, чутко и в собственном стиле, который идеально рифмуется с кинговским. И новый фильм не стал исключением — пронзительная философская история с минимальной долей мистики подчинилась режиссеру не хуже хорроров.
Таким образом, «Пункт назначения: Кровные узы» — приятное исключение из негласного правила о том, что сиквелы, особенно в количестве больше трех, убивают любую качественную оригинальную идею.
Не совсем понятно, чем именно пытается быть «Киллербот»: ситкомом, сай-фаем, философской трагикомедией. Ничего из этого не удается на пятерку, однако проект местами выглядит симпатичным. Прежде всего благодаря образу заглавного персонажа, нордического красавца Скарсгарда, в чью механизированную мизантропию верится с легкостью.
Впрочем, подход испанца более созвучен времени: психотерапия, медикаментозное лечение, стремление к осознанности даже в сновидениях.
Достигнув совершенства в педантизме кукольных мизансцен, постановщик стал разворачиваться к той бездне, которая гонит его персонажей в далекие края, чтобы поговорить не с глазу на глаз, а посредством рискованных авантюр, эксцентричных выходок, ретро-увлечений или пугающе симметричных композиций.
Сочинить нужный вираж в окружении бескрайнего неба — дело времени, как будто убеждает режиссер. Особенно когда на земле кто-то ждет.
«Самозванцы» при этом вовсе не художественно осмысленная хроника Смутного времени, и не расследование начала «лихих» 1990-х, это разговор о частных судьбах, не лишенных творчества, любви, предательств и неоправданных надежд, связанных в том числе с историческими событиями и вечной для России «эпохой перемен» или ее ожиданием.
Еня имеет свойство исправлять человеческие недостатки: он приходит на помощь в трудных ситуациях, объединяет близких и дает возможность каждому герою обрести осознание счастья, внутреннюю нежность. Так и «сНежный человек» — кино, способное обнять, разбудить внутреннего ребенка, подарить счастье.
Интонация постановщицы напоминает о фильмах Вуди Аллена: она тоже обходится без драматургических завихрений и зауми, однако находит изящные способы удивить.
Важно, что и дело оригинального Фишера не заброшено — он остается фоновым героем, схватка с которым далека от завершения и принимает все новые формы, намекая на то, что поймать маньяка недостаточно.
В самом деле: у иранского режиссера получилось очень складное и выверенное кино о гуманистических ценностях, не скатывающееся ни в дидактику, ни в морализаторство. Зрителю предоставлено самому решать, кто из персонажей прав, а кто нет.
Погружаясь в пучину грехов условного среднего класса, она не обнаруживает хоть чего-нибудь человеческого, а только щелкает механические задачки. Впрочем, сами дела тоже язык не поворачивается назвать увлекательными. Остановите, пожалуйста, здесь.
«Альфа» — слишком личная история для Дюкурно, чтобы в ней воцарилась гармония. Рассказывая о принятии и проживании утраты, как подтверждает финальная сцена, режиссерка доверяется не столько драматургии, сколько телесности, с которой прежде всего и резонирует центральная тема.
При этом фильм — безусловный бенефис Бена Фостера, играющего маленького человека, задавшегося, по сути, одной из форм вечного вопроса «Тварь я дрожащая или право имею?».
Все происходящее, несмотря на вроде бы интригующую завязку, напоминает сырую любительскую постановку — школьниками для школьников.
Однако сценаристы Александр Бережной и Дмитрий Борисов умело сталкивают в «Паре на пару» не столько характерные типажи, сколько прозу жизни, разбивающуюся о вечную дихотомию желания вполне материальных благ и поиска духовных смыслов.
Быть может, у Линклейтера вышла лишь незамысловатая, но приятная и формально выверенная синефильская игрушка, зато импульс нововолновцев она передает идеально. После сеанса хочется взять в руки камеру — и пойти менять мир.
«Андор» посвящен не столько противостоянию добра и зла, сколько тем самым людям, попавшим в исторические обстоятельства, в ходе которых вершатся судьбы целых планетарных систем.
Эта документальная кинокартина 1929 года считается одним из шедевров мирового кино, однако так было далеко не всегда.
