Кейдж играет вроде бы неожиданную для себя роль — да и вообще это первый сериал в его карьере — в то же время словно предназначенную для него, так ловко удается актеру удерживаться баланс между фарсом и высоким искусством.
Режиссер Дэвид Фрэнкел со сценаристкой Эйлин Брош МакКенной подобрали для сиквела, наверное, идеальную формулу, совместив ностальгию с актуальной повесткой, чтобы угодить и лояльным фанатам, и более придирчивой молодой аудитории.
Пусть камерный и низкобюджетный, но фильм, очевидно, поборется за звание самого страшного кино года — и одного из новых флагманских проектов студии A24.
«Запретный плод» не только изобилует отсылками к Библии и подростковым ромкомам, но и мастерски использует хоррор-штампы — они весьма остроумно и изящно вписаны в формально совершенно неподходящий антураж.
История не превращается в чернушную социальную драму, сохраняя баланс между драмой и комедией — ни то, ни другое не превалирует, а интонация остается бережной, без манипуляций и спекуляций.
С одной стороны — очень рациональное кино, приоткрывающее зрителю порой трагические, но в то же время рутинные подробности работы психотерапевта. С другой — психоделическое путешествие в чертоги разума с отсылками к «Мастеру и Маргарите».
В итоге получается кино под стать книге, зрительское, то есть массовое, но при этом терапевтическое и глубокое, затрагивающее все еще местами табуированные темы и плоскость психологии, которая такая же медицина, как и все прочее, — с той лишь разницей, что самолечение в этом случае тоже допустимо и иногда весьма эффективно.
Целевая аудитория «Времени Счастливых» найдет себя в том или ином поколении: безусловно, это ностальгическая история, но не та, в которую непременно хочется вернуться, а та, без которой не стать самим собой.
Авторы сериала действительно следуют сюжету романа, не меняя ни персонажей, ни хронологию событий — основная работа происходит в плоскости визуальной интерпретации, которая здесь наилучшим образом подчеркивает процесс деградации и распада поначалу кажущегося идеальным, невинным и справедливым общества.
Уникальное аудиокино, которое как будто бы можно смотреть и с закрытыми глазами, ведь саундтрек, не только музыкальный, но и звуковой — отдельное, самостоятельное произведение искусства.
Градус за один эпизод поднимается на достаточный уровень, чтобы удержать внимание зрителя, которому остается гадать, куда двинется история дальше — и кто окажется реальным злодеем, ведь пока под подозрением все.
Синефильство Би Ганя, конечно, упоенное, местами вычурное и надменное, но в первую очередь искреннее: так любить кино невозможно специально или в корыстных целях — только по зову сердца, который подкрепляет необходимое мастерство (в нем автору уж точно не откажешь).
Шпионский триллер обрастает элементами модного тру-крайма, что, впрочем, идет сериалу на пользу: сюжет становится объемнее и не зацикливается исключительно на работе разведки.
История про обмен телами и превращение человека в животное — популярный кинотроп, но авторы «Жеки Рассела» весьма дерзко внедряют фантастические элементы.
Подозрение в разные моменты падает на каждого, а финал, с нотками ужастика, снят динамично и также водит зрителя по нескольким ложным концовкам.
Посыл незамысловатый, но облаченный в причудливую оболочку целого дивного нового мира, построенного на наивных, тонких, чувственных материях. Отторгающего насилие и приветствующего единение во имя высшей цели — сохранения окружающего равновесия и спокойствия.
Само название фильма указывает на то, что любовь может быть нежизнеспособна, и тогда ей нужно дать умереть.
Создатели весьма иронично обыгрывают и всеобщую, без преувеличения глобальную, паранойю, связанную с тотальной слежкой — сценарий вполне бы подошел для одной из серий «Черного зеркала» — и остроумно жонглируют жанровыми клише.
Очевидные и гуманистический, и романтический посылы невнятны, утопают в сменяющих друг друга музыкальных номерах, способных застрять в голове благодаря запоминающимся поп-мелодиями, но вовсе не из-за текста, который, к сожалению, в этой самой музыке теряет всю свою поэтическую магию и смыслы.
Красной нитью проходит тема вины, она гложет здесь каждого, пожирает изнутри, поэтому многие из посетителей мертвы еще до рокового выстрела. Единицы, но выживают в игре с судьбой, она, очевидно, избирательна, ведь русская рулетка — самый яркий символ фатума.
По посылу и смыслам все будто бы осталось прежним, как и кричащие наряды няни — вечная сказка о Золушке. Что само по себе не минус, а дань тренду — и безусловная дань уважения великому оригиналу и неповторимой Анастасии Заворотнюк.
Впрочем, если отбросить мысли о неизбежной конъюнктуре, стоит вновь отметить бережное отношение к литературному оригиналу, наиболее полно и достоверно с точки зрения формы перенесенному в этот раз на экран.
Конечно, авторы фильма художественно домысливают историю ее написания, связывая факты реальной биографии художника с деталями вымышленных экранных жизней. Все это не просто украшает ленту, делая ее своеобразным байопиком и биографическим эссе, но и добавляет магии.
Травмами можно было бы объяснить всё, но авторы тем не менее оставляют место и для другого: тот факт, что человек может быть просто психопатом, в данном случает добавляет интриги и кинематографичности всему происходящему. Когда тебя боится мать, может быть страшно только в жизни, а в кино — это вишенка на торте.
Земекис изо всех сил старается не занудствовать по-стариковски, именно поэтому усиленно работает над формой — за ней, однако, по-прежнему скрывается теплый, ламповый режиссерский подход, умение создать удивительную, местами сказочную историю из каждой обычной человеческой жизни.
