Сэфди предлагает честный взгляд на своего героя — несколько рваный и хаотичный, местами утрированный, но по-простому человечный. В этом хаосе и рождается болезненная правда, которая куда дороже абстрактных достижений.
Несмотря на заявленный жанр, ожидать бурлеска в духе «Высокого блондина» не стоит, шутки заставят лишь мягко улыбнуться. Скорее, перед нами лирическая притча, главными чертами которой являются безмятежность, мудрость и доброта.
«Добрый доктор» отчасти идет по пути «Со мною вот что происходит» Виктора Шамирова, предлагая зрителям взрослую комедию об одиночестве, которое всё же можно излечить не только накануне Нового года, но и даже когда он только наступил.
В пользу чувств Дафферы и сделали выбор, скомкав повествование, мифологию и даже финальный бой для механического закрытия гештальтов.
Увы, «Люба Управдом» — в чистом виде халтура.
За восемь серий героиня прекрасной актрисы Надежды Лумповой проходит настоящий путь трансформации. Не тот, которому учат на своих тренингах разные коучи, а собственный, сложенный из личных ошибок, травм и обид.
Сумрачная сказка о мальчике из полена плывет строго в фарватере ностальгии по хорошему детскому кино, но делает это криво-косо и как будто нехотя.
История про обмен телами и превращение человека в животное — популярный кинотроп, но авторы «Жеки Рассела» весьма дерзко внедряют фантастические элементы.
Неудивительно, что разнобой взрослого контента, славянской эстетики и кибернетических девайсов распадается на кат-сцены, еле-еле связанные детективной линией.
Так неожиданно все и сложилось. И не просто сложилось. Уже через семь с половиной месяцев после триумфальной телевизионной премьеры фильм, невзирая на ревнивые отношения Госкино СССР и Гостелерадио СССР, вышел в кинотеатральный прокат, собрав свои 7 миллионов зрителей.
Пускай комфортные дни в академии, музыкальные фестивали и подростковый максимализм остались позади, а шрамы, нанесенные войной, никогда не исчезнут, «Моя геройская академия» дарит веру, что любимых персонажей ждет еще много приключений.
Увы, сейчас трюк Кинга режиссеру явно не по зубам: с другой фамилией на плакате «Бегущий человек» вызвал бы меньше претензий, но так же быстро затерялся в потоке новинок.
«Амэ и Юки» вызвали бы больше участия и симпатии, позволь режиссер испытывать Хане более сложные эмоции и чувства, быть амбивалентной и настоящей. В 2025 году мужской взгляд на идеальную родительницу больше не находит отклика, а само аниме кажется устаревшим.
Посыл незамысловатый, но облаченный в причудливую оболочку целого дивного нового мира, построенного на наивных, тонких, чувственных материях. Отторгающего насилие и приветствующего единение во имя высшей цели — сохранения окружающего равновесия и спокойствия.
Предмет обретает «Сентиментальную ценность» не сам по себе, а исключительно для того, кто смотрит. И как бы каннский лауреат ни пытался выдержать отстраненную, но поддерживающе воздушную интонацию, его симпатию к 70-летнему патриарху трудно не заметить.
Недоверие к миру и сплочение вокруг харизматичного лидера — тупиковая стратегия, которая множит душевные раны, а не исцеляет их.
Благодаря саспенсу за развитием сюжета крайне интересно наблюдать, а особое удовольствие — погружаться в вязкую трясину моральных дилемм. Для бесконечных вариаций «проблемы вагонетки» нет решения ни у персонажей, ни у зрителей. Как, впрочем, и у всего мира.
«Необыкновенные приключения Шурика» глупо разбирать с точки зрения вклада в искусство, это высокопрофессиональное шоу, сделанное с любовью к первоисточникам и бешеным азартом и не без самодовольства. Можно смотреть на происходящее, как на пир во время чумы, а можно как на традиционное застольное развлечение.
Нельзя сказать, что «Дело семейное» открывает что-то радикально новое в жанре, однако оно оказывается на удивление точным высказыванием о природе «взрослости», не даром оригинальное название фильма — Adulthood («Зрелость»).
За десять лет франшиза растеряла остроумие и связь с реальностью.
«Навар» — полнометражный дебют режиссера Артура Григорьева, приготовленный на крутом бульоне из актуального неонуара, перестроечного боевика и, внезапно, советской воспитательной драмы.
При всех технических достоинствах фильма — энергичного и напряженного, — Перкинс и Лепард невольно уподобляются антагонистам, которые сдерживают потустороннюю силу ради личных интересов.
Присущий режиссеру ироничный взгляд на мир отличает и новый проект, рассказывающий об уроках женской магии, которые преподает современным девушкам одна именитая царственная особа.
В этот момент, когда в советском искусстве только формируется запрос на «тихую лирику» и нравственные искания, Сергей Соловьев совершает радикальный жест. Он отказывается от социального реализма в пользу мифотворчества. Он создает на экране герметичную капсулу, сладкую, почти приторную иллюзию, где советская действительность просто отменена.
Просто «Дандадан» вместо «одного из главных аниме года» стал «одним из многих» — и к этому нужно быть готовым так же, как к появлению разрушительного нечто прямо в школе средь бела дня.
