Поведение императрицы вкупе с речевыми оборотами, несовместимыми с прошедшей эпохой, будто бы шепчет: «Плюнь на все и просто будь». Впрочем, совсем абстрагироваться от набивших оскомину истин у Кройцер не получается.
История, которую молодой сценарист Мэтт Харрис вместе с Хиллом пытался сложить воедино, рассыпается к финалу без всякой логики и смысла.
Яркие, необычные герои без всяких ужимок размышляют о больших планах и, казалось бы, непомерных задачах, на которые решится не всякий 20-летний.
Одетая в средневековые неприхотливые наряды, героиня Рамзи то и дело осуждает слепой долг материнства, близость с мужчиной как обязательство и всяческие «женские» хлопоты. Крупицы феминизма проникают во времена, в которых жили разве что прапрабабушки суфражисток.
С одной стороны, хочется повышения ставок в прямом и переносном смысле; с другой — в первых эпизодах история только раскачивается, и требовать от экспозиции головокружения и экстаза рановато.
Имперский дискурс, поданный топорным образом, без всяких намеков и полутонов, удивительным образом преломляется сквозь века и оставляет максимально неприятное послевкусие.
Что, если корейский режиссер подарил нам один из лучших кинороманов о любви в этом году?
«Далекие близкие» не рецепт, но точно пилюля от печалей, которая сегодня всем нам придется очень кстати.
Драматургия в «Голиафе» опирается на две достаточно конкретные интерпретации, коридор возможностей Ержанова ограничен: «Либо ты умираешь героем, либо живешь, пока не становишься негодяем» — прописные истины Харви Дента из «Темного рыцаря» живут веками.
Сериал кажется в хорошем смысле приземленным: конфликты и дилеммы персонажей легко перенести на обыденную реальность, в которой встречаются и противоположные убеждения, и моральные компромиссы, и ответственность за слова и действия.
Месседжи в фильме опасные: обхитри ближнего своего, если он слаб; ответь ударом на удар, не подставляя щеки; размахивай топором направо и налево, не пройдя курс обращения с холодным оружием.
Инь и Ян в совершенно нетривиальном сеттинге объединяются под привычным знаменем. Да, это кино о любви, как бы просто это ни звучало.
Перед нами одна из самых здравомыслящих, цельных и ярких сериальных попыток дать женщине не только голос и силу.
«Кольца власти» дают иной взгляд на обожествленную Толкином расу, приземляя ее ранним возрастом. Вторая эпоха лишь предшествует грядущим потрясениям, к которым эльфы вынуждены подготовиться. А для этого им придется «повзрослеть» и отринуть назойливое желание вернуться домой. Возможно, вместе с ними удастся повзрослеть и этому сериалу.
«Элвис» стал квинтэссенцией режиссерского стиля Лурмана, так что гарантированно будет принят ценителями автора.
При всех плюсах, которые перевешивают недочеты и огрехи, «Песочному человеку» все-таки нельзя поставить высший балл. Но среди других экранизаций графических романов эта — одна из лучших.
Фильм Хазанавичуса — как скользкая меташутка, спрятанная в коробку из пенопласта: смешно (и одновременно грустно) тем, кто на одной волне с автором и по-настоящему проникся сатирой на грани фола.
Конгломерат стриминг-боевиков пополнился еще одной развлекательной и необременительной для серого вещества поделкой.
Из милой ностальгической игрушки он превращается в зловещую карусель, у которой сломался механизм, и лошадки с всадниками все быстрее несутся по кругу под хиты 80-х и плохо исполненные реплики на русском языке.
Сериал показал расширенную экспозицию и грамотно расставил сюжетные крючки, зацепив которые можно развивать историю Кеноби в самых разных плоскостях. Ясно одно: порох в пороховницах постаревшего Оби-Вана имеется. Что если время джедаев все-таки еще не закончилось?
В фильме присутствует попытка сконструировать свежую концепцию для классических жанров. Но оборачивается она пестрым лоскутным одеялом из идей, образов и модно смонтированных сцен, которые должны напомнить отечественной аудитории все, что она уважает.
Встроенная в формат музыкальной драматической истории «CODA» показывает глухих и слабослышащих как людей, живущих полноценной жизнью и старающихся интегрироваться в общество и экономику.
В «Белфасте» много потайных ходов, щелей в заборах и местечек для своих, в которых можно укрыться от любой беды.
Чтобы добиться зрелищности, фильм то и дело превращает шахматные фигуры в средневековых рыцарей, разум спортсменов — в электрическую схему, а доску — в карту Европы времен Второй мировой войны.
Куда приводят мечты — к двум провальным полнометражным фильмам и к неполноценному сиквелу, без Саманты, которой хватило спеси или гордости не участвовать в этом параде живых мертвецов и сугубо коммерческих намерений, что всегда приводят в супермаркет.