Благодаря видимым усилиям артистов и своего рода креативной постановке примитивный сюжет «Прощай, Джун» при нужном настрое вполне может сойти за симпатичный, честный и местами забавный разговор об утрате и единении на фоне нее, где взаимопрощение рука об руку идет с исцелением.
Словно ведомый родительским инстинктом душка Карло, гроза всея новогодних битв посредством простейших материалов — разве что не из древесины, а из таланта и большой любви к кино — превращает старую-добрую байку о чудесах столярного искусства в нечто оригинальное и по-новому трогательное.
Магический флер, усиленный реальными легендами ненцев и звучанием их языка, придает картине неожиданные нотки черной комедии. В дело вступают и метафоры, которые, не влияя напрямую на сюжетные перипетии (за исключением разве что финального твиста), заметно расширяют зрительское восприятие. Где-то они кажутся слишком лобовыми, но в ключевом случае эта простота и скрытая в ней поэтичность обезоруживают раз и навсегда.
Даже если принять в расчет противоречивость предыдущих работ хоррор-дельца, «Крипер» видится безоговорочным разочарованием, не способным ни переубедить скептиков, ни порадовать поклонников стиля Перкинса.
Бодрое зрительское кино, не спекулирующее на избитых сюжетах и образах, а разрабатывающее самостоятельную идею в формате зрелищного роуд-бадди-муви, — ценный экземпляр, заслуживающий почтительного обращения.
Как бы неотразимо ни выступило трио эксцентриков, их старания тонут в самолюбовании режиссера, что упивается безупречностью собственных мизансцен и музыкального вкуса.
Броское высказывание Рэмси вряд ли причислишь к разряду феминистских кинотрактатов, наводнивших фестивальные лайн-апы. Нет, перед нами труд явно другого толка.
Фильм погружает в незнакомую среду так плотно, что зритель вместе с героем учится дышать новым воздухом, слышать предупреждения леса и угадывать, где прячется опасность. Франшиза делает хитрый маневр: уважает собственное наследие, но не застревает в нем.
Впрочем, в практически полном отсутствии жанровых клише «Голосовой помощник» изящно парит над полем шаблонных триллеров, саспенс которых без вести растворяется в одинаково разочаровывающих финальных аккордах.
В мире, где лидеры государств регулярно обмениваются резкими заявлениями, сценаристы явно старались никого не провоцировать и избрали вымышленный источник угрозы. Это делает фильм более общим, но вымывает конкретику. Отсутствие идентификации врага превращает угрозу в абстракцию.
«Ганди молчал по субботам» предлагает повзрослеть как не нюхавшим пороха деткам, так и их родителям, забывающим азы человечности в погоне за статусом, второй молодостью и безвкусными атрибутами успеха.
Бесспорно, «Сентиментальная ценность» выгодно отличается от классических, но, строго говоря, весьма монотонных киносонат и смачными нотками сарказма, разбавляющими, как правило, минорную тональность дисфункционального сказа.
«Стив» видится хоть и тяжеловесным, но вместе с тем предельно актуальным напоминанием о том, что превратности бюрократии бьют не только по учащимся, какими бы незадачливыми они ни были, но и по их педагогам. И особенно больно бьют в тех случаях, когда воспитывать приходится в том числе и неидеальный социум.
Острота сатиры на романтические тенденции нового века, когда на выжженном поле отношений доминируют так называемые ситуэйшеншипы, а любить лишь одного (одну) считается привилегией узколобых неудачников, видится первостепенным и неожиданно приятным достоинством «фривольной» ленты.
Дебют Рауля Гейдарова — полотно удивительной нежности и трагики. Оно начинается с теплого семейного портрета и всего через несколько минут бьет под дых. Обращается к мрачным материям, но аккуратно обходит чрезвычайно жесткие моменты. Напрямую отсылает к воспевшему Кавказ поэту и с каждой минутой утрачивает признаки гибельного фатализма.
В итоге «Сводишь с ума» правдоподобно, но без надрыва говорит о сердечной боли и смелости, которая требуется, чтобы по-настоящему открыться другому человеку. На этом жизнеутверждающем фоне меркнет и непритязательная заявка на сай-фай, элемент здесь сугубо функциональный, и несколько провисающий к финалу темп.
По итогу можно с уверенностью сказать, что Кологривый сыграл едва ли не лучшую роль в своей карьере.
Пока другие презентуют многосерийные произведения с неизменно провисающей историей и хромающим темпоритмом, Добронравов снял емкую драму на четыре эпизода, избегая растекания мысли по древу и сохраняя нужный баланс.
Как ни прискорбно, мотивы из разных опер в «Ангелах» не сложились в приятную глазу и дорогую сердцу картину.
Опять-таки это не то чтобы очень изобретательно, зато как минимум честно, что, согласитесь, уже дорогого стоит.
Так или иначе, если уж берешься за сочинение на тему нетленной классики, то будь добр избегать заимствований направо и налево и придерживаться тактике, вынесенной в заголовок. Иначе история великой любви спешит превратиться в историю великого обмана и поражения постановщика, проигравшего в битве с древним злом.
Такие откровенность и ирония, возможно, лучше всего подходят Даррену сегодня. Ведь иногда самое честное, что может сделать режиссер, — это снять историю про то, как все пошло не так, но при этом осталась надежда.
Не только, собственно, выразительные герои Леоновой и Цыганова, но и актеры разных мастей, контрастные локации и краски, взятые из всех возможных уголков художественной палитры. А также животрепещущий сюжет Толстого с нотками новизны, смело нанизанными постановщицей на пронесенную сквозь века мелодию.
До величия «Газете» еще придется пройти непростой путь, но уже сейчас она воспринимается как тот самый сериал, которому удастся заполнить пустоту после финала «Офиса».
Удачная адаптация с Мэттью Гудом, подрастерявшая нуарность, но обретшая неожиданную теплоту.
