Я долго пытался полюбить этот фильм Романа Полански, одного из моих любимых режиссеров. Но у меня ничего не вышло. По мне, так Полански слишком независим, чтобы втиснуться в зависимый от первоисточника жанр пародии, и слишком погружен в людские пороки, чтобы всерьез интересоваться фарсом.
На этом месте я себя одергиваю и спрашиваю: что же это я такое смотрю? Как же тут все так ладно придумано, интересно закручено, ловко сплетено и повязано бантом? Какая же это «Догма» (а это «Догма» 12) — сермяжная правда, рваная реальность, только успевай утираться от грязных истин? Да это ж чистый Голливуд — feel-good movie, фильм-валерьянка.
Комедия о нравах кинематографической среды, напоминает «Безумные подмостки» Питера Богдановича и «Жизнь в забвении» Ди Чилло одновременно. Но только по замыслу. В остальном до двух вышеперечисленных ей далеко.
Харлин взял 72 миллиона долларов и снял лучший в мире фильм о гонках — «Гонщик».
Такие фильмы принято называть эстетскими. Туповатые шутки Билли Боба Торнтона неловко повисают в антониониевских паузах. Казенное человеколюбие режиссера Барри Левинсона тушуется под панорамным взглядом камеры.
Звезд играют Джон Кьюсак и Кэтрин Зита-Джонс, и они совсем не похожи на Тома Круза и Николь Кидман. Дело не во внешности (Зита-Джонс кому хочешь фору даст) и не в недостатке таланта (наоборот, актеры они очень хорошие и играют старательно), а в отсутствии элементарного магнетизма. Того, что отличает звезд от очень хороших актеров.
Непременно купите кассету, выберите подходящий вечерок, устройтесь в кресле, дождитесь полуночи и, прихлебывая коньяк, посмотрите жутковатый детектив Сэма Рейми…
Шарлиз Терон вообще одна из лучших актрис нашей поры, оказалась достойной преемницей Эли МакГроу и Лайзы Миннелли, в то время как Кеану Ривз почти весь фильм ходит голый и почему-то очень красивый. Настолько красивый, что ему не надо ничего играть: при одном взгляде на него понятно, почему именно мистер Ноябрь стал занозой в душе девушки…
Что меня лично поражает, так это Люк Бессон. Никогда не подозревал, что буду испытывать к нему такую сильную антипатию. Как продюсер он рассматривает свою целевую аудиторию как существо такой непроходимой тупости, безвкусия и мягкотелости, что непонятно, зачем ей вообще кино показывать.
Вслед за своим соотечественником он пишет (только не ручкой, а камерой) латиноамериканский роман: в меру ироничный и в меру психологичный, подробный, чуть-чуть волшебный, обязательно экзотичный и чувственный. К кино это имеет довольно опосредованное отношение, но кто сказал, что в кино надо ходить за образами? Можно и чтобы книжку почитать. Так даже быстрее, чем дома.
Это не кино, а продукт, сделанный на заказ, причем абсолютно качественно. Ему не всегда удается скрыть дешевизну, но недостатки внешнего вида компенсируются напористостью и хваткой. Задача поставлена четкая: за такие-то деньги показать дерущихся полуголых баб, и чтоб выключить не хотелось, а еще лучше, чтоб дух захватывало.
«Комната сына» — тоже своего рода комедия о скорби, комедия в том смысле, что сделана с обычной для Моретти отстраненностью. Возможно, это недостаток режиссера, не сумевшего преодолеть собственную апатичность. Но эффект довольно странный и сильный.
Детали: 1. Первый фильм, который сделал имя Китано всемирно известным. 2. В американском прокате не обошлось без поддержки Квентина Тарантино.
Ленивый и уставший шпион Энди Оснард сослан в посольство в Панаме за соблазнение жен дипломатов на последнем задании. В Панаме Энди первым делом находит портного Гарри, у которого есть секрет, некогда он отсидел приличный срок. Энди завербовывает портного под страхом разглашения его прошлого, а портной находит в шпионской работе плюсы. Деньги от правительства США идут на любой фантастический проект, лишь бы он был мало-мальски правдоподобен. Гарри придумывает проект «Тайное сопротивление» и пускает утку о грядущей продаже Панамского канала Китаю. Весьма ироничная экранизация шпионского романа Джона Ле Карре.
Главное, чтобы все двигалось жестче, напористей, без оглядки! Первую треть фильма занимает разведка вымершего городка, перебежками, от стены к стене, с автоматом наперевес. Остальное разборка с призраками. Модель для такого кино осада крепости, из которой живым выходит только один. Все лучшие фильмы Карпентера про это.
Из уважения к Кубрику, который до последнего скрывал, о чем его новый фильм, я оставлю сюжет «Искусственного разума» за рамками статьи. Постигайте его тайны в той последовательности, в какой запланировал Кубрик. Он внакладе не останется: в кино эта великая сказка занимает ту же нишу, что в литературе — «Маленький принц».
Это редкой красоты произведение, увенчанное Кларой Лучко в красном платье и корабельными кранами, относится к тому удивительному времени (1954), когда Сталин уже умер, но в это еще никто не поверил.
Манифестом поколения стал фильм, от которого этого меньше всего ждали. Тем, кому в восемьдесят восьмом было шестнадцать или около того, поймут все без объяснений. Просто почувствуют кожей. И для них не может быть ни одного уважительного повода, чтобы пропустить этот фильм. А кто не успеет, тот опоздает.
Все зависит от того, верите ли вы в новую виртуальную некоммуникабельность. А также: в биллов гейтсов, выросших из холденов коулфилдов, в трагических стриптизерш и в то, что секс — это когда так больно… Если верите, то это очень хороший фильм.
Это фильм из разряда провороненных маленьких шедевров. Он совсем не такой важный, как «Пианино» той же Кэмпион. Да и стопроцентной удачей его не назовешь. Он весь какой-то странный, неловкий. Но из каждого кадра брызжет столько таланта, что не успеваешь опомниться.
Поскольку попереживать не дают, остается оценивать способы умерщвления. Тут Киндзи Фукасаку, чуть ли не самый матерый жанровый режиссер Японии, показывает невероятную для 71-летнего человека прыть. Сорок не сорок, а комбинаций двадцать придумал и исполнил на чистом моторе, без всякого старческого брюзжания.
Так, тенью на ее беззащитном лице, говорящими глазами Даниэля От я, животным шармом Кустурицы, соленым ветром, дрожью рыболовных сетей Патрис Леконт ("Девушка на мосту») разговаривает с нами, не прибегая к помощи слов. К нему испытываешь невероятную благодарность: какие слова, когда рядом такие пальцы?
От нации, которая делает такие фильмы, веет фантастическим здоровьем. Это все, что я могу сказать об этом фильме. Как в спортзал сходил.
Наблюдать за такой игрой удивительно интересно. К сожалению, этого не придется делать на просмотре новозеландского фильма. У него нет ни яиц, ни изящества. Вообще ни одного живого места. Все усилия брошены на то, чтобы повторить формулу Гая Ритчи — разбить пару носов и еще всем понравиться. Если бы этот фильм был ребенком, про него бы сказали: искривлялся весь.
«Подари мне лунный свет» никто не сделал, он просто вышел сам собой. Из гущи народа. Вот только мне лично этот народ совершенно не нравится. По-моему, это не тот народ, с которым я вместе хожу по улицам. Мне все-таки хотелось бы верить, что тот народ не считает на полном серьезе, что мужья могут изменять женам, а жены мужьям — нет. И вообще, что он умнее, страстнее и требовательнее и готов полюбить что-то еще, кроме резиновой соски с погремушкой.
