Фильм, снятый человеком по фамилии Челентано, называется «Московская жара» и отвечает, соответственно, «Красной жаре», которая наверняка еще снится иногда Арнольду в самых липких кошмарах.
Западные критики единодушно находят этот фильм теплым; я нахожу его также мягким и слегка смердящим.
Она уже не романтическая героиня, она — мистер Бин, мультипликационный персонаж. И надо сказать, такая Бриджит милее моему сердцу, чем прежняя дурында в духе героинь «Секса в большом городе», только толстая.
Самая красивая сцена «Oldboy» — пятиминутная битва вооруженного простым молотком О с десятками врагов — не только безусловный шедевр боевой хореографии, но и наглядный пример того, как именно это выглядит — когда кто-нибудь начинает философствовать молотом.
В американском варианте волшебным образом сохранилось как раз то, что Голливуд, по идее, должен был обязательно выжечь каленым железом, — странное неловкое правдоподобие всего происходящего.
Ничего особенно хорошего не сулящий исторический фильм семидесятидвухлетнего ветерана японского мейнстрима дзи Ямады оборачивается неожиданным и каким-то удивительно полноценным удовольствием. Он заставляет вжиться в чужие судьбы с той медленной, совсем не претенциозной значительностью, какую и должно проявлять настоящее психологическое кино, но какую в последнее время нам дает только очень хорошее телевидение.
И это, кажется, первый в фильмографии артиста Куценко случай, когда его всегдашний вид человека, совсем не понимающего кто он, зачем он и где, оказывается безоговорочно к месту.
Сцены драк, в частности, нашинкованы так мелко, что понять происходящее на экране можно только особым внутренним чутьем; но если для телевизионных боев без правил это было бы минусом, то в данном случае идет только на пользу.
«Сотовый» настолько ритмически выверен, и так умело замаскирована в нем сюжетная пустота, что новой модели Nokia и не требуются партнеры: она тащит фильм самостоятельно, connecting, так сказать, people со скоростью 24 кадра в секунду и вызывая подлинное сопереживание.
Это кино аккуратное. Умеренно смелое. Умеренно острое — но самые острые углы в итоге обходящее (общий гуманизм поскольку выше спорных исторических вопросов). Хорошее такое кино. Свое. На четыре с плюсом. Для фестиваля, допустим, в Карловых Варах или вот для ММКФ — самое то.
Удачно балансирующая на грани совершенной дурости мелодрама с многочисленными декоративными элементами, «Голова» имеет при том под собой довольно светлую мысль…
Фильм Уэббера построен по такому же принципу: в нем зафиксировано множество деталей, которые сами по себе мертвы и вроде бы ничего не значат, но оживают благодаря свету, цвету, композиционному взаимодействию — это живопись, только обогащенная дополнительным измерением — временем (Эдуардо Серра, постоянный оператор Леконта, прыгнул выше головы).
Удивительная эта вещица, снятая двумя выпускниками юханановской «Мастерской индивидуальной режиссуры» и, к комическому ужасу общественности, гордо представлявшая РФ во внеконкурсной программе последнего Берлинале, являет собой плод лишь у нас практикуемого сношения двух несовместимых зверей — гламура с контркультурой.
Единственная, пожалуй, претензия, которую можно предъявить этому вовсе не претенциозному произведению: создатели, похоже, так и не определились, на чьей они стороне.
Полноте, зачем так горячиться? Сравнение «Женщины-кошки» с лучшими работами Бергмана было бы, пожалуй, преувеличением, но вообще говоря, этот фильм ничуть не хуже какого-нибудь «Ван Хельсинга» или «Сорвиголовы».
Режиссер — урожденный боливиец, однако жил и учился в США, где, видимо, и овладел тайной наукой мастеров независимого социального комментария — совмещать эпатаж с ханжеством и по-настоящему оживляться лишь в тех мимолетных сценах, когда прогрессивная ручная камера ныряет в мужскую душевую.
Недорогой, но весьма ладный хоррор, целиком снятый в помещении психиатрической клиники под Бухарестом и в большинстве стран вышедший прямиком на видео, совершает все положенные расшаркивания в адрес «Сияния» и «Дома ночных призраков», но сам идет другим путем, заставляя зрителя не столько вздрагивать, сколько содрогаться.
На деле «Капитан» оказывается вещью куда более волшебной и непростой, тем самым уравнением, где конечный результат почему-то выходит больше, чем сумма слагаемых.
Наиболее правильное на сегодняшний день применение «Времени жатвы» — на скрепке прицепить его к какому-нибудь подробному и внятному исследованию о шаманских свойствах советской власти.
В сущности, мелочи, но именно они в сочетании с сериального качества кинематографией придают «Франкенштейну» свойство не кухонной даже, а какой-то салонной дискуссии о судьбах родины, не имеющей смысла и пользы, кроме разве что временного облегчения нравственного самочувствия ее участников.
Грубая работа вконец опустившейся студии Disney. Безнадежно третий сорт.
Комедия абсурдная в той мере, в какой абсурдна жизнь послевоенной Югославии.
Безусловно, один из самых красивых мультфильмов, какие когда-либо снимали. Настолько красивый, что смотреть его практически невозможно.
Рекомендовать этот фильм я бы никому не взялся; отсоветовать — поостерегусь. Сделан (сыгран, поставлен, снят, озвучен и т. д.) он, во всяком случае, вполне качественно, а дальше решайте сами.
На вид и вкус — типичнейший результат неумеренной поддержки британским государством национальной кинематографии: с париками, гусями, Рупертом Эвереттом и любовно разложенным в дорогих декорациях лошадиным дерьмом.
