«Мокьюментари», вроде бы, ни на что не претендует, в отличие от героев сериала, но тем и прекрасен — авторы насмехаются над собой и дают зрителю легальный способ беззлобно посмеяться над отечественным кинобизнесом.
Теперь Торнаторе сделал то же и примерно с той же целью для друга Морриконе. Чтобы мы переосмыслили отношение к композитору. Увидели не только музыку, но и автора — пожилого итальянца, который редко давал интервью. И удивились, с какой нежностью можно разговаривать о скрипичных ключах.
Герои, каких привычно видеть в несколько иных обстоятельствах, оказываются под одной крышей и стараются изобразить семью. Не только для спасения мира, но и согласно усиливающемуся душевному порыву.
Светлана Устинова дает достойный отпор, благодаря которому «Домашнее поле» и впрямь выглядит революционным для России сериалом: о женщинах-профи, готовых не хуже Теда Лассо бороться с вековыми комплексами альфа-самцов, еще и на территории, где каждый год выходит как минимум по одному спортивному фильму, но где народ, несмотря на нынешние события, готов с удовольствием хаять, в первую очередь, местные футбол и кино.
Иными словами, «Рейтинг короля» богато иллюстрирует тезис, что «власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно». Если с возрастом человек только лучше понимает свои ограничения и возможности, то с годами во власти — ему начинает казаться, что невозможное возможно.
Скрупулезно составленные интерьеры и даже музыкальное сопровождение довольно четко задают место и время действия.
«Нулевой пациент» звучит как набат, азбука катастрофы для тех, кто в танке. Возможно, это сериал, который «сделал все, что смог», но и сегодня молчать — хуже, чем говорить.
Конечно, поэтики независимого кино наивно ждать от сериала, пускай и стримингового. Однако ставка на байроническую харизму отечественного Шаламе — о чем не пошутит только ленивый — заводят «Смычок» в оперативный драматический тупик.
Для режиссера Давыдова вся эта непроговоренность смыслов — будто бы личный поиск: новых тем, героев, пространств, художественного языка. Выход из локального в более глобальное и универсальное кино.
Сюжет Араки и Уробути стремится укусить себя за хвост, кончаясь паркуром, мыльной оперой и ее иллюзиями. Если время — это плоский круг, то все повторится: и блики на бочках пузыря, и большая маленькая трагедия.
Плескоф не собирается «доставать ножи», чтобы поупражняться в головоломках по мотивам Агаты Кристи, и лишь заигрывает с поклонниками этого жанра, превращая «Вечеринку на вылет» в ироничный психологический фарс, где все вокруг — всего лишь игра.
«Супергерои» неидеальное кино, оно грешит избыточной сентиментальностью, приправленным литературным занудством. Хорошо, что при этом фильм не лишен чувства юмора, а его размышления не ограничиваются набором банальностей.
Именно на харизме главной героини, по сути, и держится «Нереалити».
Эта роль очень к лицу Светлане Немоляевой, на ее актерской мощи, можно сказать, держится весь замысел.
Размах «Красавицы и чудовища» на самом деле огромен. Речь не только о просторах виртуального мира-двойника: режиссер-почти-классик суммирует в новой работе все, что нажито непосильным трудом в течение последних 15 лет как минимум.
Стоило чуть-чуть пережать — и фильм Хамагути напоминал бы депрессивный морок, ночной кошмар, а не размеренный сплин в пробке к загробному миру.
Подступившись к хрупкому — или нежному, как у Соловьева, — возрасту, Ханту удалось избежать взгляда «с высоты прожитых лет». Он выступил, скорее, исследователем современного поколения.
«Поезд в Пусан», скорее, выверенный аттракцион: практически идеальный ритм и известная жанровая предопределенность мчат зрителя по рельсам не хуже того самого поезда.
Юлия, издалека похожая на Наталью Варлей, бежит по жизни не только потому, что крутится земная ось, а она привыкла покидать территорию трудностей, но из спасительного для психики предположения, что все по-настоящему важное к тебе еще вернется. Пускай в измененном виде.
Кейс Рахима и реакция на него окружающих метафорически высвечивает все слабые места иранского общества: недоверчивость, импульсивность, гендерное неравенство, узость взглядов по отношению к семье и браку — и так далее. Однако на переднем плане — все-таки универсальные, а не локальные вопросы: какова цена свободы, почему опасна полуправда, почему люди паразитируют друг на друге.
Секс беспощадный, но не бессмысленный: сюжет сериала отличается от литературного не только добавленными приметами другого времени, но и плотностью — разнообразием героев, линий, даже жанров.
Get Back зафиксировал момент на грани распада группы, когда все еще, кажется, можно было поправить. И The Beatles в нем действительно, как будто, не разошлись, не рассорились окончательно, а по-настоящему преодолели все споры, собрались вместе — уже во веки веков.
Квир-мотив прозвучит энергично и нежно среди громогласных партий родительского и дочернего.
Рузовицки отдает дань экспрессионизму, зародившемуся как раз в Австрии и Германии начала XX века, и сам признается, что на том самом «синем фоне» создал цифровую версию «Кабинета доктора Калигари».
Используя пленочную камеру, оператор и полноценный соавтор работы Алексей Курбатов заряжает кадры витальностью: Москва порой напоминает южный город, пронизанный солнечными лучами в обход до боли знакомой российской хтони.
