Третий сезон — если судить по двум вышедшим эпизодам — Лайл и Никерсон решили начать с чистого листа.
«Все, что нам кажется светом» — кино неторопливое, созерцательное.
Этот фильм сделал то, чего не могут сделать даже общественные или домашние упреки. Он убеждает добровольно открыть томик Пушкина, чтобы узнать, о чем он там вообще писал, кроме письма Татьяны к Онегину.
Типичный фильм Netflix со всеми признаками потокового производства, с чеканным сюжетом и общим ощущением усталости от своего ремесла и необходимости опять что-то писать, снимать и, не дай бог, придумывать.
Возможно, «Лотерея» не так уморительна, как хочется от комедии в ближайшие выходные. Но она человечна, узнаваема и совершенно точно способна спровоцировать спрос на лотерейные билеты в ближайшие недели.
В мире, который трагически меняется каждый день, эксцентричная дружба Уоллеса и Громита, всегда готовых вместе противостоять злу и здравому смыслу, остается одним из немногих островков покоя.
Обстоятельства сюжета утопают в сладостной атмосфере гниения и распада. Истина Озона пантеистична и натурфилософична — порок растворен в самой нашей природе и неотделим от нас. И рыть носом землю в поиске виновных дело гиблое, таков порядок вещей.
«Носферату» — мрачная рождественская сказка, ставшая новогодним подарком для всех поклонников жанра. Эггерс вновь создал технически безупречный хоррор, предлагающий одного из наиболее самобытных вампиров мирового кинематографа.
Курзеля по традиции интересуют не идеи, а отношения между героями. Так что без химии чересчур прямолинейное и лишенное нюансов «Безмолвное братство» распадается на энергично поставленные жанровые сценки.
«Прометей» цепляет атмосферой и интригой, но страдает от сценарных недочетов. Если создатели сумеют удержать баланс между фантастикой и достоверностью, нас ждет нечто большее, чем просто удачный локальный эксперимент.
Фильм Уилсона получился менее изобретательным, менее искрящимся выдумками и более банальным в отношении внешнего сюжета с сокровищем, но при этом удивил «внутренним» путешествием самого Паддингтона.
В общем, фильм игриво интеллектуален и, следуя примеру мистера Рида, относится к себе не слишком серьезно.
Это сага одного поколения, которое за короткий период словно прожило несколько жизней. Это время совершенно не хочется вернуть, но очень хочется научиться у этих героев любить.
Великий русский роман получил если не великую, но интересную и имеющую право на жизнь интерпретацию, бесспорно. Достоевский действительно бессмертен.
Все оказалось иллюзией: амбиции Джокера, любовь Харли Квинн, преданность фанатов нового мессии и талант Тодда Филлипса. Единственным исходом оказывается только смерть — Джокера или зрителей, потому что смотреть кино практически невозможно.
«Плохая девочка» в итоге не заявленный в рекламной кампании эротический триллер, а руководство по честному обсуждению потаенных фантазий для всей семьи.
Уоткинс не только снял капкан с датского оригинала, но и проверил, чтобы камешков в ботинках у вас не оказалось.
Сюжет прописан до мельчайших деталей, которые планомерно складываются воедино. Между тем неожиданные вкрапления черного юмора своевременно разряжают обстановку. Этот фильм — настоящая жемчужина, которую ни в коем случае нельзя пропускать.
Но куда на «Трассе» не кинь палку, попадешь в секреты из прошлого.
«Хаос» Ковилл получился глупой игрой в мифологемы с понятной идеологической нагрузкой и леволиберальной тенденциозностью, от которых ничего не отвлекает — ни ладная драматургия, ни объемный мир, ни обаяние или динамика истории, ни сильные герои или всепобеждающая фантазия.
Сандерс пытается балансировать между блокбастером и инди-кино, жестоким боевиком и слезливой мелодрамой, но в результате тонет в придуманном им иномире, кишащем воронами и адскими змеями.
На выходе получился бодрый летний блокбастер с колоритными персонажами и неплохим экшеном. Безусловно, в один ряд с Fallout предельно несерьезному «Бордерлендсу» никогда не встать, но как развлечение на вечер фильм точно сойдет.
Это кино достаточно наивно, чтобы в него поверить. Достаточно смешно, чтобы на нем отдохнуть. И достаточно умно, чтобы после просмотра обнаружить у себя в голове новый пласт знаний, которые, возможно, даже где-то уже и были, но теперь утвердятся прочно на видном месте.
Вернее было бы назвать «Эрика» с его ансамблевостью чем-то вроде попыткой создания киноромана об униженных и оскорбленных с несбалансированными сюжетными линиями, за которой, впрочем, интересно следить. Жанр, который Эби Морган, если следовать за надуманным ранее обобщением, выводит из тени.
