Режиссер переплавляет автобиографические элементы в печальную полусказку, полубыль об одиночестве и невостребованной жажде любви, впрочем, не лишенную и юмора — местами озорного, а иногда и довольно черного.
Конечно, в «Клинере» много обязательных жанровых вкусняшек. Взрывы, пожары, падающие с головокружительной высоты трупы, ошпаренные лица и вышибленные мозги злодеев.
Пациентов играют, и играют азартно, не профессиональные лицедеи, а настоящие люди с ментальными проблемами. Их портретная галерея достойна лучших образцов «глупого и злого» кино.
Весь комплекс проблем подан Кападиа без истерик, без громогласного пафоса, без претензий на феминистский манифест, хотя повседневное женское самосознание и составляет его суть.
Автор, конечно, стремится выплыть за пределы изобразительности в метафорический «океан фантазий», в чем ему активно помогает светодраматургия Йоанна Тиволи и минималистская музыка его постоянного композитора Армана Амара, ловко скрещивающего европейские приемы композиции с гипнотическими арабскими мелодиями и ритмами.
У режиссера Полины Кондратьевой и сценариста Марины Гончаровой получился фильм, который не давит на жалость, не выжимает из зрителя слезу и не приглашает ужаснуться нравам современной молодежи. У него, несмотря на важность поднимаемых тем, легкое дыхание.
Вообще, несколько выспренная не то чтобы оперность, но театральность, кукольность — главное качество фильма. Кукольный лагерь.
Самое неубедительное в фильме — лекции как бы мудреца Файфа.
Гомиш преобразил анекдот Моэма в историософскую трагедию абсурда.
В общем, жаль, что родовое проклятие европейского «арт-хауса», многозначительного кино почти ни о чем, достойного разве что короткого метра, захлестнуло и исландское кино, отличавшееся ранее недюжинной витальностью.
Ближе к финалу они находят для Бриджит подходящий по возрасту любовный интерес, но, увы, никакой «химией» между ними и не пахнет. Вся она осталась в кадрах из прошлых трех фильмов, сопровождающих финальные титры и вызывающих желание немедленно их пересмотреть, чтобы забыть жалкий конец столь обаятельной когда-то истории.
Авторы попытались «дерзко, модно, молодежно» экранизировать страницы из школьного учебника, однако вместе с хрестоматийным глянцем незаметно стерли и самого поэта.
«Яд» — так называется фильм в оригинале, и эта метафора пронизывает весь сюжет.
Парадокс фильма в том, что старую добрую сентиментальность Кассаветис упаковал в модную молодежную обертку.
Мартин Калеро снял кино о кино.
Авторы «Первозданной Америки» собрали все штампы неовестернов и слепили из них бодрое и жестокое повествование о временах, когда страна только обретала свое пресловутое величие.
Настоящая дружба, любовь, готовая преодолеть любые преграды, верность своему долгу и стремление взлететь выше, навстречу солнцу и ветру — все как в книжках Сент-Экзюпери, которые хочется открыть снова, когда закончатся титры.
Режиссер, однако, настаивает на том, что видели недостаточно: люди склонны забывать, и история девочки из поезда может показаться кому-то просто сказкой, но она случилась на самом деле, и об этом важно помнить.
Бакурадзе, возможно, лучший и уж наверняка самый человечный отечественный режиссер.
Временами фильм начинает походить на письмо обитателей Простоквашино родителям дяди Федора.
Успех «Братьев» объясняется просто. Люди, и зрители, и критики, соскучились по кино, обманчиво «популистскому», умело выстроенному, человечному, но никак не спекулятивному. Утверждающему, что жизнь — штука пусть и коварная, но щедрая на редкие моменты счастья.
Получается в итоге этакий «Амедео в Париже», только вместо кутюра и гламура — туберкулез, алкоголь и будущее величие, которое, как ни старайся, в самом фильме ощутить не удается.
Хотя «Присутствие» и имеет формальные признаки триллера или даже хоррора, по сути, это семейная драма, в которой все члены семьи несчастливы по-своему.
Хо Джин-хо мастерски играет зрительскими ожиданиями, несколько раз заставляя менять отношение к персонажам.
Прелесть фильма как раз в том, что Озон не расставляет точки над i.
