Дуэт успешно прошел испытание вторым фильмом, представив картину, мастерски сделанную и при этом куда более дискомфортную и страшную, чем их дебют двухлетней давности.
Скучно все это, просто смертельно скучно. Гай Ритчи опять, как и в своих опытах на тему средневековой мифологии, просто попал в «чужую колею».
То есть фильм можно даже не смотреть, чтобы составить о нем мнение. И философия «Зоны интересов», и ее эстетика доступны лапидарному описанию.
В отличие от уникальных роботов (на экране они, правда, выглядят как набор покрашенных «серебрянкой» деталек из папье-маше), в самом фильме нет ничего оригинального.
Бен Фостер, один из лучших актеров своего поколения, который редко получает достойный своего таланта материал, в «Крутом повороте» выступает с почти сольным перформансом. Его работа на первый взгляд лишена ярких красок и эффектных приемов, но от того впечатляет еще сильнее.
Несмотря на скорбную тему, фильм очень бережно относится и к своим героям, и к зрителям — иногда это именно то, для чего нужны друзья.
Режиссер же завис в том лимбе неопределенности, куда поместил своего героя. И отсутствие у картины конвенционального финала теперь выглядит не обманным ходом со стороны создателей, а самым реалистичным.
Задача авторов и актеров в данном случае — это убедить зрителей, что такой финал произрастает не только из жанровых конвенций, но и из логики характеров и непреодолимого влечения персонажей друг к другу. Однако и с тем, и с другим в «Туда» ощутимые проблемы.
Даже детскому фильму — особенно детскому фильму — хорошо бы, кроме полезных уроков, предложить зрителям живых, не схематичных персонажей и захватывающие приключения, в которые хочется отправиться вместе с ними.
Собственно, иногда кажется, что идея картины и возникла вовсе не из «Пловца», а из сходства английских слов to surf (серфить) и to suffer (страдать), но что с ним делать дальше, Финнеган и автор сценария Томас Мартин толком не придумали.
И после всего вот этого авторы отечественных сериалов будут нам рассказывать, как страшно жить в Кандалакше или Рыбинске.
Увы, тут уж никакой китайский смартфон помочь не в силах.
Фильм «Мистер К.» изумителен тем, что не поддается никаким интерпретациям. Вообще никаким. Хотя в любом абсурде, в любом сюрреализме обязательно должна присутствовать своя художественная логика.
Пожалуй, в программе международного кинофестиваля такой картине делать нечего, а вот сводить на нее маму или бабушку — вариант самый подходящий.
Стилизация под пленочное ретро и рукодельные ленты самого Клушанцева создает нездешнюю атмосферу, где реальность почти неотличима от иллюзии.
Маура Дельперо, без всяких феминистских завихрений, воспроизводит патриархальный уклад через оптику коллективной памяти, показывая историю человечества как тяжелый опыт, который во многом придется повторить следующим поколениям.
Даже жаль, что это фантастика.
Сочетание мультяшного насилия с сомнительными шутками и внезапными лекциями о несправедливости мирового устройства вышло у авторов крайне неоригинальным.
Прекрасно, когда над недавним и страшным прошлым можно так посмеяться. Главное, чтобы прошлое не стало будущим.
В целом же американские авторы оказываются добрее, чем их аргентинские коллеги: их приговор человечеству не настолько суров и оставляет лазейку для апелляции.
Здесь, конечно, будут и моменты личного героизма, и внезапно найденные в последнюю минуту спасительные решения, и даже самое настоящее чудо. Но подаются они без пафоса и нарочитой «голливудщины».
На поверку сугубый реализм и «беспристрастность» оказываются такой же иллюзией, как построенный в Атланте Вашингтон — так ведь и Ирак на самом деле снимали в Лондоне.
Впрочем, все сравнения оказываются не в пользу нового фильма, стремящегося обернуть драму старости фарсом и хоррором.
Фильм пытается совместить лихой жанровый замес с остросоциальным комментарием, заодно добавив неожиданной задушевности.
В сиквеле к двум поколениям мужчин одной семьи прибавилось третье в лице дедушки-фронтовика, но нельзя сказать, что от этого качество проекта пропорционально выросло.
