Даже жаль, что это фантастика.
Сочетание мультяшного насилия с сомнительными шутками и внезапными лекциями о несправедливости мирового устройства вышло у авторов крайне неоригинальным.
Прекрасно, когда над недавним и страшным прошлым можно так посмеяться. Главное, чтобы прошлое не стало будущим.
В целом же американские авторы оказываются добрее, чем их аргентинские коллеги: их приговор человечеству не настолько суров и оставляет лазейку для апелляции.
Здесь, конечно, будут и моменты личного героизма, и внезапно найденные в последнюю минуту спасительные решения, и даже самое настоящее чудо. Но подаются они без пафоса и нарочитой «голливудщины».
На поверку сугубый реализм и «беспристрастность» оказываются такой же иллюзией, как построенный в Атланте Вашингтон — так ведь и Ирак на самом деле снимали в Лондоне.
Впрочем, все сравнения оказываются не в пользу нового фильма, стремящегося обернуть драму старости фарсом и хоррором.
Фильм пытается совместить лихой жанровый замес с остросоциальным комментарием, заодно добавив неожиданной задушевности.
В сиквеле к двум поколениям мужчин одной семьи прибавилось третье в лице дедушки-фронтовика, но нельзя сказать, что от этого качество проекта пропорционально выросло.
Йодиче и его соавтор сценария Филиппо Гравино представляют, возможно, самый сочувственный портрет Людовика XVI в мировом кинематографе.
Слегка поверхностный, но элегантный психологический триллер в лучших традициях жанра.
Есть не фильм, а кулинарное блюдо, изготовленное из ретрокрасивостей и псевдофеминистских актуальностей.
Фильм Ноэми Мерлан, какими бы благими побуждениями она ни руководствовалась, производит просто отталкивающее впечатление. Сравнить его можно только с физиологической особенностью Элизы, которая в решающие моменты громко пукает.
И пусть Dolce & Gabbana не поскупились на наряды, получился в результате не индпошив, а ширпотреб.
Гибсон снимает кино из «раньшего времени», когда жизнь у всех, особенно у голливудских звезд, была проще, а фильмы длились благословенные 90 минут, не давая зрителям скучать все это время. Большего в данном случае от него и не требуется.
Да, поп-король на самом деле голый, но зрители успевают заметить это гораздо раньше, чем герои фильма и даже его создатели.
Вот Гастелу-Уррутия, как и прочие его коллеги из северо-восточной провинции Испании, и выразил все комплексы яростного баскского подсознания вкупе с актуальным, наверное, справедливым, но доведенным до жестокого и, по большому счету, глупым пароксизмом антиглобализма.
Связь с могучей британской традицией прочитывается и в «Мелочах жизни».
При этом, по мысли авторов, мы, видимо, должны сочувствовать двум хладнокровным убийцам только потому, что их враги еще хуже. Увы, сочувствовать тут получается только актерам, чьи таланты, вне зависимости от возраста, заслуживают лучшего применения.
Увы, зрителей ждет еще добрых полтора часа выспреннего и претенциозного зрелища, стремящегося поведать о важной и болезненной проблеме сексуализированного насилия с помощью визуальных образов, до того затасканных, что никакого эмоционального воздействия они уже произвести не могут.
Но ни легкой тяжести судьбы, ни тяжкой легкости истории, этой судьбой распоряжающейся, в фильме нет. Одни только выморочные тени живых и горячих людей на тающем, как таял в книге лед Медео, льду истории.
Пожалуй, в словах старушки о том, что большой красивый участок на кладбище нужен, чтобы там собирались близкие, действительно есть какая-то правильная мудрость.
Единственное, во что авторы по-настоящему вложили душу,- так это в нахальный, в духе начала 2000-х, продакт-плейсмент, например, кваса или козьего молока в красивой бутылочке. Только она, пожалуй, и остается в памяти по итогам просмотра.
Зато «Северный полюс» едва ли не первый военный фильм, где по отсекам не мечется безумный особист с наганом, порывающийся расстрелять капитана. Где подвиг совершается не вопреки, а благодаря слаженной работе ВПК и выглядит вовсе не как подвиг, а как обыденная работа.
Увы, вместе с логикой уходит и правдоподобие, вроде бы заявленное в начале картины, и бодрый ритм. Фильм начинает увязать в собственных сценарных поворотах, а герои вызывают все меньше сочувствия.
