«Хан Соло» — это приключенческое кино, полное погонь, грабежей и остроумных пикировок симпатичных жуликов.
Беда фильма в том, что он нарушает принцип «бритвы Оккама», сформулированный философом XIV века: «Не стоит умножать сущности сверх необходимого». Умножив сверх необходимого количество фантазийных миров, авторы обрекли фильм на бешенство энтропии.
Вся абракадабра скрытых и открытых цитат и напоминаний об игровой природе действия создает железное алиби авторам. На любые претензии они даровали сами себе право невозмутимо, на манер товарища Сталина, ответить: «Других героев у нас для вас нет».
Фильм вышел довольно академичным и, пожалуй, даже скромным, учитывая, сколько пикантного материала предоставляет биографу жизнь супругов Шелли. Но определенную свежесть ему придает молодость исполнителей, благодаря которой великие писатели предстают на экране теми, кем они и были,- очень молодыми людьми, совершающими дурацкие ошибки и играющими в жизнь так, как будто она будет вечной.
При желании в «Острове собак» можно разглядеть что угодно: от детской сказки до злободневной социальной сатиры, острота которой, впрочем, растворяется в бесчисленных деталях.
Выглядит это сооружение занятно, позволяет не без приятности убить время и вызывает некоторое любопытство: в какую же фигуру сложатся кубики?
При всей метафоричности сюжета в фильме можно увидеть не только высказывание о проблемах современной Польши, но и почувствовать ностальгию по смутному времени свободы, которого ни в Польше, ни в России больше нет
Наверное, было бы правдоподобнее, обломай тренер зубы о злосчастный «Метеор», но тогда бы фильм как массовое зрелище не имел смысла. А ведь есть, наверное, даже и гражданственный смысл в том, чтобы подарить лузерам иллюзорную, но надежду, надавив на их мужскую гордость, взяв на слабо.
У Нэша Эджертона и сценаристов Мэттью Стоуна и Энтони Тамбакиса вышло рыхлое, путаное и напрочь лишенное динамики кино, в котором один нелепый и при этом предсказуемый сюжетный поворот громоздится на другой, а перерывы заполнены отчаянно неостроумными диалогами.
Редкий в наши дни для жанрового кино пример умного фильма, создатели которого достаточно доверяют зрителю, чтобы не разжевывать для него все обстоятельства, а предоставлять самому строить причинно-следственные связи.
Скромное минималистское «Турецкое седло» остается наиболее адекватным документом и одновременно снайперски точной художественной аллегорией нашего времени.
Разворачивается борьба не на жизнь, а на смерть между вегетарианцами и мясоедами, и зритель оказывается в пространстве психотриллера, явно вдохновленного «Отвращением» и «Ребенком Розмари» Романа Полански.
Картина Рота не манифест, а крепкий, бодрый и по-хорошему старомодный, несмотря на остроумное обыгрывание примет современности, вроде интернет-мемов и соцсетей, боевик.
Авторы старательно нагнетают атмосферу в ожидании финальной части, в которой самых терпеливых зрителей ждут страшная месть и, очевидно, неизбежное возвращение следователя Гуро. Будет ли вся эта бойкая дичь производить впечатление и в третий раз — вопрос.
Может быть, это действительно снял не сам Содерберг, а его ручной iPhone, насмотревшийся тайком от хозяина всякой муры.
Возвращение режиссера к жанру фантастики получилось бодрым и красочным, но содержательно фильм недалеко ушел от первых примитивных компьютерных игр
Кайдзю лезут на свет из нового подводного разлома, егеря выходят на боевые позиции, и вновь начинается бой. Только вот восторга, как в первом фильме, не приносит и он, поневоле заставляя вспомнить анекдот про китайские новогодние игрушки, которые блестеть-то блестят, но совсем не радуют.
Перед нами еще одна вариация на тему «Леона» Люка Бессона, «Таксиста» Мартина Скорсезе и «Драйва» Николаса Виндинга Рефна, однако Линн Рэмси не дает оснований уличить ее во вторичности. Она еще больше, чем предшественники, фокусирует внимание на главном персонаже с помощью новейшей съемочной техники и гипнотического саундтрека
В этом фильме привлекают абсурдистский иконоборческий юмор, смешанный с сентиментальностью, великолепный декор и фактура, чрезвычайно живые и темпераментные актерские работы.
Затравленное выражение «и как меня угораздило» на лице Викандер наводит на мысль, что ей, в отличие от предшественницы, вряд ли суждено царить в грезах нового поколения задротов.
Казалось бы, личное отношение должно было придать фильму оригинальность, но на экране все равно оказался набор шаблонных ходов, сотни раз перетасованных с большей или меньшей долей таланта в фильмах, пьесах и сериалах из жизни старшеклассников.
Сделав пару лет назад поверхностный ремейк «Дневника горничной» Луиса Бунюэля, теперь Жако в стерильной «Еве» профанировал еще одну кинематографическую легенду.
От режиссера Вендерса по привычке ждешь чего-то более сложного. Но получаешь только ложную многозначительность, растворенную в медлительном повествовании, вялую рефлексию и навязчивую метафору воды, присутствующую в каждом кадре.
«Черная Пантера» не только социокультурный феномен, отражающий главные тренды текущего момента. В первую очередь это новая часть киноэпопеи Marvel со всем полагающимся арсеналом развлекательности — и в этом смысле часть едва ли не лучшая.
Когда дробная этнополитическая актуальность перетекает в космос вечных категорий, понимаешь, что Акин не случайно и не напрасно окунулся во вроде бы чуждую ему «неслыханную простоту».
