В фильме есть все, что положено в прогрессивном мейнстриме. И есть Гас Ван Сент, умеющий нетупо рассказать сюжет и слегка поморочить голову зрителю размышлениями о практиках духовного совершенствования. Что касается другого Ван Сента — того, кто формировал язык кино, перекликаясь с Тарковским, Сокуровым и Белой Тарром,- он явно отдыхает, дожидаясь нового вдохновляющего импульса от президента Трампа.
Новая «Mamma Mia!», как и предыдущая, именно что фильм в жанре караоке. Музыкальные номера, которым благодарный зритель в идеале должен подпевать, здесь весьма условно связаны примитивным сюжетом, не интересующим никого, в том числе и его авторов.
Картина настолько красива, а фантазия авторов так безгранична, что потеряться в ее извивах — отдельное удовольствие. Придуманный ими фантастический мир очень яркий, подробный и населен множеством удивительных — и при этом совершенно индивидуальных — созданий. И хотя сравнения с фильмами Хаяо Миядзаки напрашиваются сами собой, у китайских аниматоров, безусловно, есть свое, ни на кого не похожее лицо.
Между шутками-прибаутками и счетом мертвых тел, которому может позавидовать любой серьезный боевик, создатели фильма все-таки не забывают об актуальной повестке дня: феминизме и женской солидарности. Поэтому каламбуры про какашки перемежаются речами о том, что женщины с любым делом способны справиться не хуже, а то и лучше мужиков.
В общем, получилось кино о верном муже, заботливом отце и стойком мученике зверской пенитенциарной системы. О хорошем человеке неопределенных занятий, свободном, так сказать, художнике.
С точки зрения кинокритики об «Игре», снятой уныло по-телевизионному, сказать нечего. Ни к триллеру, ни к психологической драме она никакого отношения не имеет.
Каждый персонаж на своем месте, интрига закручена крепко и, хоть несколько затормаживается во второй половине ленты, разрешается эффектным, пусть и совершенно неправдоподобным финалом.
Томасу Штуберу, для которого это всего третья полнометражная работа и который сам написал сценарий в соавторстве с Клеменсом Майером, удалось найти верную интонацию в рассказе о «маленьких» героях, полную нежности, человеческого сочувствия и добродушной иронии.
Мелкие интрижки и большие чувства, ревность и предательство, поиски идеала — все это одинаково важно, но еще важнее в мире Кешиша почти тактильное ощущение плоти, окутывающие экран запахи горячих, вспотевших, счастливых тел. Торжество гедонизма в мифическом Эльдорадо.
Понятно, что никто не ждет от подобной картины драматических глубин и интеллектуальных высот, но она не справляется и с основной своей задачей: просто развлечь зрителя на два с половиной часа, обеспечив его адреналином от ураганного экшна и приятным беспокойством за героев.
При желании смысл в «Клубе» найти можно. Интерес Кокса к Ханту и Карни объясним конгениальностью их талантов. Бездарный режиссер снимает кино о бездарных преступниках: чем не концепт?
Еще один пример независимого «умного хоррора», которые стали все чаще появляться на поскучневшем было поле этого жанра. Основная ставка здесь сделана не на эффектные пугалки, а на оригинальность идеи, свежий взгляд на законы жанра и атмосферу, которая создается неспешно, почти незаметными глазу деталями.
Это даже умилительно — смотреть, в каком восторге сценарист и режиссер пребывают от собственной смелости в «Талли». Правда, их герои существуют в каком-то условно-безвоздушном пространстве, где нет счетов, денег и полиции, но такие детали авторов не интересуют. Зато они показывают материнство без прикрас
Вполне уже приевшиеся сценарные конструкции оживляет тема инвалидности, с которой Дюбоск обходится с большим тактом и при этом без лишней сентиментальности.
Смыслы упрятаны один в другой, как в шкатулке с секретом. А на поверхности остается вроде бы простая история о том, как встретились три одиночества, которая убаюкивает неспешным ритмом, чтобы оборваться внезапно и резко, оставляя зрителю ощущение выжженной пустоты.
Фильм констатирует: такие вот рыцари и других у нас нет. И даже восхищается монументальной безжалостностью гекатомб во имя демократии и национальной безопасности: словно упыри-бюрократы исполняют волю античных богов.
Это традиционный ромком со всеми его достоинствами и недостатками. Вот разве что возраст всех участников вырос в два, а то и в три раза по сравнению с классическими образцами.
«Во власти стихии» — фильм не только о выживании, но и о любви, благодаря которой, как считает сама Тами в кино и в жизни, ей и удалось спастись. В обеих сюжетных линиях основная нагрузка ложится на плечи Вудли, которая выглядит совершенно земной и настоящей «девчонкой с соседнего двора», с которой не страшно пойти в разведку
«Смена пола» главных героев в «8 подругах» — не самоцель, а всего лишь прием, слегка освежающий классическую схему heist movie. В конце концов, и самые оголтелые сексисты вряд ли будут спорить с тем, что в деле аферы и обмана женщины ничуть не хуже мужчин, а то и лучше.
Личность Эскобара — при всех режиссерских намеках на его неоднозначность — так и не сфокусирована. Фильм скользит по поверхности, констатирует факты, и все. А это черта фильмов «категории Б»: такие некогда снимали в США о Диллинджере и Че Геваре.
«Суперсемейка 2» вышла, пожалуй, одним из самых внятных высказываний на тему гендерных ролей, эволюции семейных отношений и феминизма в голливудском мейнстриме, который последние пару лет пытается рассуждать об этих предметах и при этом постоянно наступает на одни и те же грабли
Все — от комических падений и еще более комических попыток совокупления до шуток и выстрелов — кажется заторможенным. Фильму хочется дать хороший пинок, чтоб он наконец зашевелился.
Фильм несколько раз меняет темпоритм, жанр и стиль — от душераздирающей мелодрамы до интеллектуальной комедии, от нежнейшей лирики до грубоватого черно-белого комикса. «Весь этот джаз» можно было бы назвать это многомерное кино, но оно носит другое имя: «Фокстрот» — позывной блокпоста и он же музыкальный каркас, на который нанизан фильм, похожий на танец.
Для большинства зрителей «Лето» — это просто романтическая история любви, ну, скажем, в стиле «Я шагаю по Москве»
Хотя «Девушки» — фильм о подростках, а режиссеру уже 55, так что веселая похабщина, несколько раз все-таки пересекающая грань фола, здесь разбавлена мягким отеческим юмором, а идеалы безбашенной юности показаны с нежностью, но и с легчайшей иронией.
