Перед нами выдержанный по стилю, профессионально выстроенный по всем компонентам фильм. Еще несколько лет назад его появление вряд ли бы удивило. Но сейчас, после инъекций тотального непрофессионализма, оно воспринимается почти как чудо.
Наверное, какой-нибудь российский боевик произвел бы во Франции такое же беспомощное впечатление, как «Адский небоскреб» — у нас.
Вот так и повзрослевшие братья Коэн, решив, что принципиально нового ничего они уже показать все равно не смогут, в конце бросают наскучившие им жанровые игры в вестерн, боевик и film noir, предоставив тем, кого это волнует, самим догадываться о возможной развязке.
Проблема смертной казни не стоит выеденного яйца по сравнению с дилеммой, которую ставит перед критиком «Жизнь Дэвида Гейла»: тварь ли я дрожащая или право имею выдать финал непонравившегося фильма?
Зарубежные аналоги — «Париж, я люблю тебя» и «Нью-Йорк, я люблю тебя» — несколько сбили с толку изрядную часть участников проекта про любовь к Москве, решивших, что если вкратце изобразить некое подобие любви между мужчиной и женщиной, а на заднем плане вклеить нарядную открытку с популярным московским видом, то задание можно считать выполненным.
Как и во всяком авторском кино, его главный герой сам автор, а не персонажи — фигуры достаточно условные. И если речь заходит о «конце века», это конец по Лопушанскому, который может тянуться еще бесконечно долго. В том числе и давно объявленный конец авторского кино.
Симптоматичная фраза из пресс-релиза подчеркивает, что фильм не разменивается на такие мелочи, как истории из жизни конкретных людей, а замахивается по меньшей мере на создание архетипа.
