«Госфорд-парк» — насмешка над детективными канонами, стилизация под детектив для тех, кто детективы в принципе не любит и не воспринимает их как загадки для ума, а если читает Агату Кристи, то единственно ради атмосферы и психологических портретов.
Уж не знаю, каким чудом Уэллс удержался от морализаторства и снял в результате первую за последнее время сказку без претензий на величие. А ведь именно этот грех испортил и «Властелина колец», и «Звездные войны». Плюнув на идеологию, бывший аниматор Уэллс сконцентрировался на визуальных эффектах, внятности и краткости происходящего.
Лирик и комедиограф Дыховичный, смеясь, расстается со своим прошлым. Но смех получается сдавленным, а комедия перерождается в фарс.
В обращении с кинокамерой не нужно много денег — нужно правильное устройство головы. Эти прекрасные истины слишком редко подтверждаются на практике, чтобы пожалеть 200 рублей за такое подтверждение.
Если бы он был снят традиционно, то выиграл бы в качестве, но не попал в «Книгу рекордов Гиннеса». Хотя присутствие фильма в этой энциклопедии курьезов не может искупить чувство недоумения и даже стыда за режиссера.
Все равно 150-минутный фильм потребует от зрителя почти такой же выносливости, как боксерский матч в восемь раундов.
Рождается головокружительное ощущение, что ты смотришь вроде бы все ту же довольно понятную историю, только все ее компоненты вдруг перевернулись вверх ногами и стали выглядеть совершенно иначе
В фильме все очень качественное — от актерских работ до спецэффектов. И все очень обыкновенное, типовое: погони, драки, разговоры. Читая Толкиена, каждый представляет себе что-то свое. Наблюдая самые дорогие и красивые спецэффекты, все видят одно и то же. Так что если толкиенисты в чем-то и могут упрекнуть постановщиков фильма, то не столько в искажении толкиеновской реальности, сколько в том, что необыкновенная книга превратилась в обычное кино.
Если экранизацию Роулинг все дружно и заслуженно поносят, то с «Властелином колец» все стало понятно в первые же дни проката — это безусловный триумф.
Единственное, что понятно из этого запутанного триллера,- что пластическая хирургия достигла в Америке значительных успехов, а вот психиатрия — пока отстает.
Получилась живая энциклопедия всего мирового кинематографа середины прошлого века. Вспоминаются как самые классические фильмы, так и самые новаторские: ведь «8 женщин» для Озона — столь же откровенное авторское высказывание, как «8 1/2» для Феллини.
Это совершенно сладостное произведение женской режиссуры, безупречный экранный аналог женского романа.
Фильм Лурмана по своей культурной аранжировке представляет не рутину, а новый виток в развитии мюзикла. Жанра, который родился, когда в кино пришел звук, испытал ренессанс вместе с цветом и широким форматом, а потом долго агонизировал.
Что касается картины Мериджа, то вот она-то уж вряд ли достигнет вампирского эффекта бессмертия. Зато Уилем Дефо может рассчитывать, ежели посетит очередной Московский фестиваль, поиметь премию Станиславского. Ведь он, надо полагать, не натуральный кровосос, а значит, овладел искусством монструозного перевоплощения ничуть не хуже Джека Николсона.
В сущности, чтобы испытать от фильма полный кайф, зритель обязан влезть в кожу героя, испытать боль от татуировок, азарт охотника, чующего рядом дичь, неутолимую жажду мщения. Такое нечасто случалось даже в классическом кино, но в данном случае вам предлагают сильнодействующий допинг.
«Реквием…», в сущности, не представляет собой ничего особенного ни по форме, ни по содержанию, зато в нем есть какая-то приятная противоречивость: он одновременно предостерегает против опасности и подталкивает к ней.
Лопушанский — впервые — не навязывает простую истину зрителям. Он заставляет их шаг за шагом проходить тот же путь, что проходят его героини. Кажется, он сам не решил, нужны ли воспоминания ему самому. И подобная, такая понятная человеческая нерешительность оборачивается сильнейшим режиссерским козырем.
Он, словно какой-нибудь Кокто, насыщает свои фильмы мистикой совпадений, игрой рока в форме случайности. Он не боится поэзии и даже пафоса. Он, немец, наследник французского поэтического реализма и новой волны, но также восточноевропейского кино. Не только Тарковского, но и Кесьлевского.
Картину Анно, которую смело можно включить в список самых увлекательных фильмов о войне не в последнюю очередь потому, что собственно батальных сцен в ней довольно мало… Строго говоря, фильм Анно совсем не про войну, он про двух людей, соединенных фатальной связью и знающих, что разорвется она только тогда, когда один из них убьет другого.
Фильм производит впечатление не слишком остроумного анекдота, рассказанного к тому же абсолютно монотонным голосом.
Фильм энергичен, целеустремлен, следов кризиса нет и в помине. А если есть, то он и стал внутренним сюжетом фильма.
И мне сценарий понравился именно тем, что там нет сцен, как Бунин мучительно ищет точный эпитет, которым бы он вломил большевикам и советской власти с неподражаемым мастерством русского классика, а сделана попытка воспроизвести человека в очень сложной эмоциональной ситуации»,- сказал Смирнов, сыгравший Бунина не то что без пиетета, не придав своему персонажу особого величия, а вовсе даже изобразив его неуравновешенным и заурядным, издерганным и желчным пожилым господином.
А для «Гладиатора», если хотите знать, сто английских инженеров и двести мальтийских рабочих 19 недель строили на Мальте Колизей. Который в результате не отличить от настоящего компьютерного симулякра. Велик все-таки человеческий разум.
Несмотря на условность циркового мира, фильм привязан к «реальности» на очень важном уровне актерской типажности.
Хоть и не существует в природе вещей, о которых нельзя было бы пошутить, но существуют вещи, о которых получаются преимущественно туповатые, бессильные шутки.
