Пара режиссеров — Шэри Спрингер Берман и Роберт Пульчини — еще раз доказала, что кино о тоске совсем не обязательно должно быть тоскливым, а талант — он и в Кливленде талант.
Это уже почти что плутовской роман большого стиля, есть в нем и отзвук ренессансной комедии, и не чуждые режиссеру чеховские мотивы, и еще много всякого, чего не обязательно знать зрителю, чтобы наслаждаться острой и виртуозной игрой, а также оценить историю разводки и воровства как основополагающего сюжета нашего времени.
Зрители, скорее всего, не оценят благородных просветительских усилий создателей «Константина» и поместят фильм на разбухшую полку между «Человеком-пауком» и «Ночным дозором».
Для тех, кто не понимает намеков, герои прямым текстом уподобляют себя вину или винограду в длинных выспренних монологах, каких люди в действительности обычно не произносят, и тогда фильм с его хваленым жизнеподобием выдыхается, как вчерашнее шампанское.
Книжка Бориса Акунина тоже, конечно, не «Война и мир» (хотя герои иногда и заимствуют монологи толстовских персонажей, своих современников). Однако в известной познавательности социологическим и политическим соображениям автора, равно как и его психологическим эскизам, не откажешь. Для фильма Джаника Файзиева все это оказалось ненужным
Андрей Кравчук именно что реанимирует традицию, лишая ее обжигающей тревоги 1970-х годов. Слишком аккуратно, слишком правильно, слишком комильфо, — возможно, он и первый, но слишком покладистый ученик «Ленфильма».
Сюжет заключается в том, что мальчишки несколько раз теряют и находят чемодан дурацкими (но не смешными) способами, а мужики еще более неуклюже стараются его вернуть, подвергая в ходе погони многострадальные банкноты типовым испытаниям, включающим традиционное развешивание на веревке и проглаживание утюгом.
«Пиле» не откажешь в известной изобретательности и развлекательности, при условии, впрочем, соответствующего настроя: фильм этот не то чтобы совсем глупый, но рассчитанный на физиологическое, рефлекторное восприятие с минимальным включением сознания.
Одна неувязка в картине Ильи Хржановского — предлагая жутчайшее описание хаоса, она сама этот хаос и отрицает, удивляя способностью неопытного автора справиться с огромным количеством разнородного материала (разные сцены фильма снимали в разной стилистике несколько операторов) и заставить его работать на далеко не самую простую идею, в итоге представляющуюся очевидной, как дважды два.
Искать в подобных «Московской жаре» кинопроизведениях следы хотя бы теоретически подразумеваемого сценария — все равно что прощупывать арбатскую матрешку в поисках потайной кнопочки, стимуляция которой позволяет услышать дудение пищалки, отдаленно напоминающее слово «мама».
«Oldboy» предоставляет каждому относительно безвредную возможность представить себя в подобном положении, и смелый зритель, согласившийся на этот психологический экстрим, кроме острых ощущений извлечет для себя ряд полезных советов по технике самоконтроля и выживания в пограничных ситуациях.
Патриотический миф о стране, о правде, о братьях и сестрах оборачивается фарсом.
Фильм убивает наповал двух зайцев: это одновременно product placement одной таксомоторной фирмы и социальная реклама человечных таксистов. Присутствие почти в каждом кадре собаки системы такса — дополнительный бонус всем поклонникам этой породы
К сожалению, на большом экране особенно заметно, что артист Машков везде выкатывает глаза примерно одинаково, будь то от радости, гнева, страха или обиды.
Во втором фильме и воздух, и гений места гораздо разнообразнее, экзотичнее среда и острее сюжет. Хотя эта острота порой оборачивается пародией, и не на что-нибудь, а на бондиаду.
Сначала авторы подкидывают ему провокационную тему мимикрии сверхчеловека в обществе, культивирующем безопасную серость и посредственность, а потом сами же прячутся в кусты политкорректного консенсуса.
Как это обычно бывает у Киры Муратовой, и активные, и пассивные участники розыгрыша, и те, кто обманывает, и те, кто обманывается, выглядят одинаково маленькими послушными пешками, которые двигает по черно-белой доске рука Бога. Юмор в том, что грозную тему неотвратимости божественного правосудия озвучивает самый комичный персонаж…
Бешеный драйв фильма поддерживается старыми хитами группы Depeche Mode и меланхоличными цыганскими песнями, а в качестве юмористического контраста режиссер заставляет фольклорный ансамбль петь и играть на фоне туристических красот Босфора.
Фантастический блокбастер Тимура Бекмамбетова «Ночной дозор» представляет собой один из самых амбициозных российских кинопроектов за несколько лет
«Двадцать девять пальм» — кино очень красивое, достаточно скучное и невыносимо манерное. Дюмон словно каждым кадром приглашает зрителей подивиться тем, насколько он странный и непредсказуемый режиссер. Но беда в том, что за этой странностью не стоит ничего, кроме желания казаться странным и непредсказуемым.
В общем, «Крупную рыбу», неуловимо напоминающую телефильмы Марка Захарова, упрекнуть не в чем: добрая сказка, хотя порой и слишком назидательная, но скрашенная фирменным бертоновским хулиганством. Тем не менее фильм вызывает все возрастающую и возрастающую неловкость.
Один из главных недостатков этой драмы в том, что на каком-то этапе авторы перестают развивать заявленные отношения и резко переводят их в спонтанную истерику…
Придраться в «Богине» можно к неуклюжей порой композиции кадра или к угловатым однообразным движениям камеры, проплывающей то справа налево, то слева направо. Но все это складывается в кино, столь же завораживающее своей холодной манерной беззащитностью, как сама знаменитая жестикуляция Ренаты Литвиновой.
Трудно поверить, что фильм снял англичанин Питер Хоуитт, проявивший в одной из своих прежних работ — «Осторожно, двери закрываются» — побольше умения раскрывать законы человеческих симпатий.
Киношная мифология Джоан Роулинг разбивается о время так же, как недоученные заклинания Поттера отскакивают от охраняющих Азкабан чудовищ-дементоров.
