Последовательность аткинсоновых гэгов нанизана на фабулу иронико-сатирическую. Над кем могут смеяться англичане, вообще европейцы, как не над Америкой?
«Сирота…» действительно напоминает деликатные рязановские комедии о людях, в которых главное — безусловная положительность и ненавязчивая неудачливость.
Единственный и роковой дефект нового фильма Бессона: решительно никто из героев не вызывает никакого сочувствия. Никиту и ее приятелей было жаль. Леона-киллера и опекаемую им девочку было жаль. Отдельного человека всегда жаль. А вот инопланетян, галактики, даже, страшно вымолвить, человечество в целом — никогда.
Сочетание классики и современности всегда было надежным средством большой идеологии. Идя навстречу запросам 90-х, Стоун примирил соцреализм и психоанализ, Шекспира и Максима Горького, лаковую эстетику парадного портрета и направленный монтаж Сергея Эйзенштейна.
Как ни покажется странным, именно отступления от высот философской притчи, лишая фильм литературности, делают так, что (при всех просчетах, а иногда и откровенной пошлости, как-то явления убиенного Меньшикова Бодрову-сыну) его можно смотреть серьезно.
Довольно-таки бессмысленное и хаотическое зрелище, начисто лишенное пластического обаяния, которое было свойственно двум первым фильмам Тарантино.
«Схватка» предлагает вполне приемлемый для тиражирования вариант не экстравагантного вывертывания жанра наизнанку, а добропорядочной романизации гангстерского фильма, его погружения в реалистически выписанную среду американского общества 90-х годов, а также психологически отточенной проработки характеров всех героев — от главных до второстепенных.
Криминальное чтиво Тарантино, при всей виртуозной эквилибристике своих конструкций сохраняет главное условие принадлежности к большой европейской литературе: катарсис.
Зрители же фильма постепенно теряют из виду главного героя, опутанного многочисленными сюжетными ответвлениями и сливающегося с насыщенным историческим фоном.
«Деньги на двоих» уже прогреваются до такой пафосной температуры, что в решающем матче, от которого зависит существование прогностической конторы, герой Макконахи должен был бы для полноты картины сам броситься на поле и прямо в костюме забить нужный мяч.
«Последний сеанс» — трагедия, превратившаяся в пародию,- иллюстрирует дефицит качественного авторского кино, явно ощутимый в программе Локарно.
Главная тема, впрочем, определена и воплощена внятно. «Господа Головлевы» — история опустошения и «обезлюдевания» мира. Опустошителем и душителем всего живого, проводником зла остается Иудушка Головлев в исполнении Евгения Миронова.
Наконец-то состоялась давно задуманная встреча одного из крупнейших русских актеров с творчеством великого французского драматурга.
Повествование заиграло бы хоть какими-нибудь красками, если бы маньяк хоть раз на своем тернистом жизненном пути попробовал для смеху стать женщиной, раз уж сценаристы так основательно перепахали роман Майкла Пая, сделав героиней спецагентшу-трудоголичку, которой в книжке не было.
Поскольку создатели таких фильмов, как «Обратный отсчет», «забивать» и сами горазды, произведения подобного сорта радуют неформальным, раскованным подходом к драматургии, когда авторов не гнетет обременительная обязанность вычерчивать характеры и отслеживать судьбы заявленных персонажей, а также сводить сюжетные концы с концами. Они творят не по законам жанра, а по наитию, смешивая из своих воспоминаний о популярных блокбастерах неповторимый коктейль, который воспроизвести второй раз невозможно в силу отсутствия рецепта.
Психологии Раджа Госнелл предпочитает вообще не касаться, сглаживая все острые углы: действие происходит в изолированном от реальности заповеднике родительской любви, где нет никаких не то что материальных, а даже просто сколько-нибудь ощутимых бытовых проблем.
«Распутницы» — очередной шаг Агийона на пути создания современного культурного кича.
Но дальше углубляться в сложные отношения творческой личности с прагматичными мещанами авторы «Джейн Остин» не желают и в конечном счете не могут предложить ничего большего, чем типовой рассказ об одном неудачном романтическом приключении одной заурядной деревенской девушки, не сообщающий о личности Джейн Остин ничего такого, чего нельзя было бы узнать из ее книг.
Точность копирования вообще главная заслуга авторов «Глянца», и в этом смысле дух гламура они передают верно.
Трудно вспомнить в фильмах последнего времени что-то более отрадное, чем то тихое светлое умиление, которое накрывает тебя от «Ананасового экспресса», когда дилер и его покупатель, находящиеся в самом начале прекрасной дружбы, уединяются в лесной чаще от преследователей и, как следует дунув, играют в чехарду.
Режиссер Сериков быстро сориентировался на пресс-конференции и окрестил свое произведение «ироническим триллером», поняв по вопросам прессы, что единственный шанс оправдать существование этого фильма — это не принимать его всерьез.
Вообще в «Царе скорпионов» гораздо больше попыток юмора, чем в «Мумиях»: решив, что человек-скала, взявший пару уроков актерского мастерства, способен к изображению комических реакций, создатели фильма, как умели, внесли некий иронический колорит.
Дэниел Крейг вот уже второй раз разрушает это шаблонное представление о Бонде как неунывающем плейбое, способном перешагнуть через любую, и, не боясь впасть в мелодраматическую слащавость, ничуть не стесняется откровенно страдать из-за женщины.
Если в первой серии авторы фильма пытались над своими героями хоть как-то шутить, оперируя иногда довольно скользкими инструментами вроде ректального термометра, то в сиквеле они не позволяют себе почти никаких фривольностей, которые худо-бедно могли бы развлечь взрослого зрителя.
В сущности, с картинкой создатели фильма постарались, тут спору нет, а вот мессидж всей истории куда-то улетучился.
