Фильм, обещающий многое, остается в результате только набором иллюстраций к роману — академичных, гладких и аккуратных.
Это тот редкий случай, когда от старомодных уроков жизни не захочется отмахнуться с раздражением или иронией. А наоборот — поблагодарить деда за науку.
«Шедевр» — действительно маленький, но уверенно ограненный шедевр, обрекающий критика на беспомощный писк.
Начавшись как бытописательная зарисовка, фильм в какой-то момент меняет угол зрения и, оставаясь реалистичным по форме, разворачивается едва ли не в метафизическую притчу.
Фильма, скорее всего, не было бы, не спровоцируй избрание Трампа холодную гражданскую войну, свой выстрел в которой и сделал Маккей. На Буша и Чейни ему наплевать. Он целится в действующего президента.
Картина выглядит как мозаика из «Пятого элемента», «Района №9», «Элизиума», «Первому игроку приготовиться» и еще дюжины фантастических фильмов. Да, нарисовано красиво, занятно и с множеством деталей, но все это мы уже где-то видели и слышали.
Этот фильм не о гормонах и гениталиях, а о том, как мучительно заканчивается детство. И это нормально.
Любой зритель, у которого был календарь с «Подсолнухами», сможет ощутить сопричастность к гению.
Картина получилась такой же красивой и пустой, как ее главный герой.
Все происходящее на экране кажется спонтанным и свежим, как это бывает, когда тебе двадцать с небольшим, ты только что влюбился и все лето — вся жизнь — еще впереди.
Карлос Рейгадас, вступивший в лучшую творческую форму, демонстрирует режиссерскую виртуозность высшей пробы. Она впечатляет даже на фоне его давно утвердившейся репутации радикального автора, последователя Бунюэля, Дрейера и Тарковского.
Можно предположить, что Висконти — альтер-эго Зонка. И «Черная полоса» — не только и не столько триллер, сколько горькое и злое высказывание от первого лица.
Отечественным экранам вскоре грозит комедия «Как я стал русским». Не очень смешная и сильно выдуманная.
При кажущейся перегруженности серьезными темами и колоритными персонажами (назовем хотя бы тайного диссидента, поповского сына и в прошлом преподавателя марксизма-ленинизма в исполнении Михаила Ефремова) «Француз» снят динамично, легко, «по-французски».
Такая история могла бы превратиться в настоящую драму или, наоборот, скатиться в гротеск, однако авторам удается держать баланс, даже самые неоднозначные или грустные эпизоды подавая с максимальной естественностью, мягким юмором и ироничным оптимизмом.
В историях о взаимном непонимании поэта и материалистического общества, каких немало найдется в истории кино, симпатии зрителя почти по привычке оказываются на стороне первого. Но режиссер Сара Коланджело, ни разу не вынося оценок, вдумчиво и честно показывает оборотную сторону этого противостояния
Корейский режиссер слишком увлекся вынесением приговора грехам человеческим и не заметил, как стал попросту скучным брюзгой.
Нездешнее настроение превращает социальную критику в метафорическую притчу, повествующую о материях едва ли не более вечных, чем торговля сигаретами и банковские займы.
Это, пожалуй, первая за последние несколько десятков лет попытка рассмотреть революцию не через призму отдельных человеческих судеб, а нарисовать масштабное полотно, в котором действует Народ с большой буквы. Беда в том, что этот замысел безнадежно разваливается
Ларс фон Триер остался единственным великим и бескомпромиссным режиссером современности. Познав славу, он сам отказался от нее, почувствовав ее гнилую оболочку. И песня Дэвида Боуи «Fame» — саркастический гимн славе и власти — звучит в картине как нельзя более кстати.
В первую очередь в центре внимания оказывается взаимосвязь двух братьев, нерасторжимая, несмотря на разницу их характеров, и показанная с теплым юмором и нескрываемой симпатией.
Ужасы Ардженто носили декоративный, как Фрайбург, антропософский характер. Ужасы Гуаданьино — историософского толка.
Эволюция и персонажей, и отношений показана довольно поверхностно. Авторы картины с большим удовольствием погружаются в пикантные детали Belle Epoque и fin de siecle, все эти канканы и адюльтеры, нежели в психологию своих героев.
Твердовский, похоже, не слишком понимал, как, затащив героя в галлюцинацию, оттуда его извлечь. Проще было бы оставить мальчика в зазеркалье.
Фильм поставлен аккуратно, но почти лишен воображения и больше напоминает телеспектакль, где ничто не должно отвлекать от исполнительницы главной роли.
