Поразительно, с каким дьявольским искусством выстраивает свой мир мексиканский самородок Гильермо дель Торо. Он сумел продолжить в современных условиях традицию великих режиссеров прошлого, наполняя интеллектуальным подтекстом и авторской интонацией жанровое, по сути, фантастическое кино.
Ощущение противоестественной смеси дома престарелых с детским садом и борделем усиливает то, что действие разворачивается в дни рождественских и новогодних праздников.
По мере того как усиливается поток вульгарных шуток, нарастает и сентиментальность, но органично сочетать их у создателей картины так и не получается.
Порок как бы наказан, хотя наказание это относительно. Ведь мы же смотрим фильм, не просто посвященный наказанному правонарушителю, а фильм, поставленный по его книге. Следовательно, этот правонарушитель в конечном счете одержал верх. Не так, но этак стал звездой.
Фильм, который длится всего полтора часа, кажется таким же бесконечным, как затянувшийся сеанс позирования — ни нос почесать, ни перемотать пленку вперед, оставив персонажей вариться в собственном соку.
Наглость фильма столь безгранична, что впадаешь в растерянность: ну как ее парировать. Разве что напомнить, что Барнум был рабовладельцем не только в переносном, но и в буквальном смысле слова.
Пусть в реальной жизни американцы так и не признали результат игры (и продолжают его оспаривать), а в фильме авторы смело пренебрегают правилами баскетбола и историческими фактами ради зрелищности — победителей, как известно, не судят. А «Движение вверх», судя по всему, твердо нацелилось в чемпионы проката.
Авторы, в отличие от большинства героев фильма, бравируют компетентностью хоть в планировании, хоть в организации, хоть в управлении большим коллективом — они ловко жонглируют парой десятков персонажей, чередуют забавные ситуации с вполне трогательными моментами, практически не теряя ритма
Из фильма следует логический вывод, что любой подонок, дерущийся в пабах, калечащий подвернувшихся под руку клиентов супермаркета, цинично обходящийся с девушками или на худой конец отпиливающий папе голову, никакой вовсе не подонок, а нежная, ранимая жертва педофилии. Это наводит на размышления о судьбе британской традиции социального реализма.
Больше всего «Вечеринка», сочиненная самой Поттер, а не основанная, как может показаться, на каком-нибудь театральном хите, напоминает «Резню» Полански, снятую по пьесе Ясмина Резы. Театральность здесь — не режиссерская слабость, а сознательный прием.
Будучи вписан в большую британскую традицию, Стивен Фрирз сохраняет присущий ему стиль — интеллектуала, никогда не выходящего за границы политкорректности, хотя и относящегося к ней не без иронии.
На долю следующих разработчиков этой золотой жилы почти ничего не осталось, но они всегда могут покопаться во второй лукасовской трилогии или, чем черт не шутит, придумать что-нибудь оригинальное.
Романы и фильмы о творцах в жанре «он-обнял-ее-и-подумал» казались пыльной рухлядью уже в 1970-х. Стронг материализует творческий процесс именно что в этом жанре.
Никакой сентиментальности, зато много неподражаемого финского юмора и старого рок-н-ролла. Что это — сон, мечта или все же кусочек реальности? И то, и другое, и третье: демиург этой художественной вселенной верит в то, что они могут хотя бы частично совмещаться.
В «Битве полов» с редкой для идеологически заряженного байопика правдивостью показано, что «матч века» был не столько выдающимся спортивным событием, сколько сенсационным шоу, спектаклем, в котором каждый из исполнителей преследовал свои интересы, имеющие к спорту довольно отдаленное отношение.
В конце концов все современное массовое и как бы историческое кино исполнено в жанре комикса. А комикс тем лучше, чем наглее.
Лихо стартовавшая история оборачивается беззастенчиво бьющей на жалость мелодрамой об ожидании милого друга из тюрьмы, а поведение героев полностью утрачивает признаки здравого смысла.
«Про рок» не фильм про неудачников. Формально — да, в обывательском смысле у героев ничего не выходит, да еще «не выходит» на фоне безрадостных пейзажей и интерьеров уральского индустриального центра. Но то, что мы видим,- это и есть судьба художника во всей ее противоречивой красе.
Незатейливые истины о том, что семья самое главное в жизни, упакованы в такую парадоксальную, искреннюю, шумную, магическую, наивную, яростно-колоритную оболочку — точь-в-точь мексиканский пикник на могиле,- что кажутся не трюизмами, а единственно возможным ходом мысли.
Смотреть это кино трудно, даже мучительно, потому что это не фильм в чистом смысле, а кошмарная греза о больной стране, которая в беспробудном кошмаре видит себя изнасилованной — и не хочет проснуться, поскольку явь еще страшнее.
Если Кёртис ставил перед собой цель вызвать ужас у зрителей, с детства хранящих в заветном уголке сердца персонажей Милна, то он ее вполне достиг. Отныне перечитывать книги о Винни-Пухе без содрогания невозможно.
На экране этот мрачный, но отчаянно захватывающий триллер превратился в зрелище, лишенное не только увлекательности, но и какой-либо связности.
«Субурбикон» получается похожим на своего героя Гарднера Лоджа — взрослого мужчину, взгромоздившегося на детский велосипед. Он, конечно, едет, но с большим скрипом.
У Хазанавичюса нет ни годаровского, ни даже гринуэевского масштаба, который позволял бы рисковать на грани фола, и фильм остается локальным опытом мини-биографии, одновременно иронической и сентиментальной.
Режиссер попал во все ловушки, на которые богат сам жанр — кино о писателях.
