Режиссер слишком положился на отработанные темы и предъявил своего рода джазовую импровизацию из собственных сюжетов, лишив картину самостоятельной мелодии. Бравурная помесь сюрреалистической комедии с бульварной мелодрамой и шпионским фильмом оказалась натужной и по ритму чересчур истеричной.
Это не худший вариант для тех, кто пропустил французский «1+1», но для тех, кто его видел, аргентинская версия смахивает на копию «Моны Лизы», вышитую крестиком: похожа, вызывает умиление, но даже у себя в гостиной не повесишь.
Главное в фильме не зоркость Фремо-аналитика и не экстаз «верующего» Фремо. Главное — одна фраза по поводу снятого кем-то из операторов Люмьеров сценки на взморье: «Единственный сюжет этого фильма — его красота». Воистину так. Красота мира — единственный сюжет и фильмов Люмьеров, и фильма «Люмьеры!».
«Валериан» выглядит как попурри из «Аватара», «Звездных войн», «Призрака в доспехах», «Бегущего по лезвию» и еще пары десятков фантастических фильмов. А все лучшее в нем, кажется, снова вытащено из бездонных закромов «Пятого элемента».
В общем, орден Дружбы народов авторы фильма, руководствовавшиеся формулой марксистской эстетики «национальное по форме, классовое по содержанию», заслужили.
Половину фильма будто бы просто забыли показать, но это и к лучшему, он хотя бы быстро закончился.
Число кинематографических дебютов в мире множится, но открытия возникают редко. Случай «Тесноты» как раз тот самый, редкий.
«Ветреная река» начинается как обыкновенный детектив, но постепенно разрастается до масштабов настоящей трагедии о противостоянии человека и безжалостных обстоятельств.
Да, где-то мы это уже видели, причем не один раз. Конечно, это «День сурка» — только его события зачем-то помещены в декорации классических американских фильмов из жизни тинейджеров вроде «Дрянных девчонок» или «Бестолковых» и при этом начисто лишены юмора, обаяния и интересных персонажей.
Люди за пределами хип-хоп-сообщества наслышаны о героическом мифе Тупака Шакура, но слабо представляют себе, что было в его основе. Биографический фильм — очевидный способ напомнить основные вехи, а заодно подстегнуть продажи существующих и будущих альбомов.
Вероятно, такую переакцентировку старого сюжета следует признать феминистской, но это феминизм без провокации и агрессии, что, может, и не так уж плохо; хуже, что получилось кино, лишенное эмоционального нерва. При этом вполне мастеровитое и даже способное убедить жюри Каннского фестиваля выписать ему приз за режиссуру
Экранное время между поединками можно занять разглядыванием берлинских городских пейзажей, интерьеров, залитых разноцветным неоновым светом, костюмов и причесок 1980-х, воспроизведенных с искренней, хотя и несколько приукрашивающей нежностью и приправленных саундтреком из соответствующих эпохе хитов
Банальности смыслов в фильме противостоит лишь визуальная небанальность. У Шортланд — вязкая, местами гиперреалистическая, местами — полупризрачная, как поляроиды, что снимает в заточении Клэр, изобразительная манера. В ней заложена тревожность, причем тревожность, не предопределенная жанром триллера, а врожденная, онтологическая.
«Дюнкерк» — очередное блестящее, технически безупречное, очень профессиональное упражнение в стиле, напрочь лишенное человеческих эмоций. Его режиссер Кристофер Нолан, как настоящий полководец новейшего времени, оперирует сотнями и тысячами душ, не обращая внимания на единицы.
В «Дикой истории» нет навязчивого морализаторства. Этот фильм — просто зеркало, которое режиссер ставит перед зрителями, а уж насколько оно кривое, каждый может решить сам. И хотя диагноз, который де ла Иглесиа ставит обществу, довольно неутешительный, маленький проблеск света в конце канализационного тоннеля он все-таки оставляет.
Фильм невыносимо скучный, но только во вторую и все последующие очереди. В первую же очередь это бесчестный фильм. Бесчестный в том же смысле, в каком бесчестны фильмы-катастрофы, три четверти которых посвящены лирическим отношениям главных героев и только последняя четверть — собственно говоря, катастрофе.
Фильму, с одной стороны, не хватает смелости закинуть чепец за мельницу и превратиться в трэш совсем уж бескомпромиссный, а с другой — разоблачающие человеческую природу идеи, которые он проповедует, настолько банальны и поверхностны, что вызывают разве что пожатие плечами.
Чухрай показывает, что нет «правильной картины», догматически разделенной на рай и ад, а есть механизм истории, захватывающий и перемалывающий всех. И степень исторической вины не может быть взвешена на коллективных — национальных или социальных — весах, только на индивидуальных.
Фильм не отказывает себе в мудрой иронии, давая понять, что большинство утопических манифестов осуществились лишь на коротком отрезке времени, а многие прекрасные, самоотверженные и революционные художественные идеи полностью интегрировались коммерческим арт-рынком.
Самое страшное в «Мумии» — финальные титры: из них явствует, что над сценарием трудились шесть человек, включая асов фантастического жанра Дэвида Кеппа, Кристиана Маккуорри и самого Куртцмана. Возникает ужасный когнитивный диссонанс: ведь зритель в процессе просмотра как-то свыкается с мыслью, что смотрит нечто снятое вообще без сценария.
«Чудо-женщина» органично займет нишу «летнего блокбастера» с размашистыми экшен-сценами и проблесками юмора. Ведь, кроме пола, главная героиня ничем не выделяется в ряду собратьев-мужчин, спасающих мир с помощью доброго слова и какой-нибудь суперсилы.
Возможно, самое большое достижение Алексея Германа в этой ленте — отказ от забронзовевших иерархий, от официального пантеона мастеров культуры, взгляд на героев как на частных людей. В эпоху обильно спонсируемых государством байопиков это — неформат.
Показанная в фильме драма обескровленных человеческих отношений вызвана общим климатом современной российской жизни, с непроходящей зимой, непреходящим ожесточением и разлитой в воздухе агрессией.
Фильм представляет собой набор утомительно громыхающих эпизодов и, будучи в действительности самым коротким во всей франшизе, кажется бесконечным, а главное и самое неприятное для приключенческого кино — просто-напросто скучным.
Рекомендовать этот фильм как академическое учебное пособие для высшей школы было бы странно — масштаб не тот, не те структура, подробность и глубина, но на роль введения в предмет для широкой аудитории он вполне годится
