В его фильме юные симпатичные актеры-модели красиво позируют, изображая битников, но драйв беспутной жизни поколения Керуака и смысл их бесконечного движения тут отсутствуют напрочь. Все это выглядит так, будто сытые благополучные нынешние дети играют в чужую прошлую жизнь, имитируют богемные нравы и тщатся изобразить творческий надрыв, а выходит «лишь хилый закос под любовь».
Повествование в жанре «бойцы вспоминают минувшие дни», ведущееся на фоне эпических картин урбанистической Америки, доставляет неизъяснимое удовольствие, даже если не понимаешь ни слова ни в монологах, ни в песнях.
Продюсера «Заложницы» Люка Бессона природа не менее щедро наградила талантом разрабатывать нащупанную золотую кассовую жилу до последнего, чем он во второй «Заложнице» и занимается, заменив режиссера Пьера Мореля на Оливье Мегатона. Замена эта в данном случае совершенно непринципиальна.
«Духless», как ни относись к книге и к фильму, повезло в смысле психологического совпадения писателя и режиссера — они люди примерно одной породы, не лишенные определенного таланта и наблюдательности, но слишком стремящиеся нравиться максимально широкой аудитории и потому легко впадающие в пошлость и предсказуемые.
Теперь Гиру, который блестяще провел эту партию, по-видимому, вместо традиционных ролей героев-любовников начнут предлагать отчаявшихся финансистов.
Джонатан Дейтон и Валери Фарис выпустили свой первый фильм, меланхоличную семейную комедию «Маленькая мисс Счастье». В «Руби Спаркс» из их кинодебюта перешел Пол Дано, а также общий рецепт фильма. Обе их картины — успокоительное жанровое кино с ненавязчивой долей интеллектуализма, иронией, никак не влияющей на эффект, но делающей фильм нарочито «нестыдным».
«We are not dead» — такую нехитрую мысль пытаются сообщить братья этим людям — престарелые панки искренни, но былая дерзость теперь все равно похожа на милое кривляние. И сами режиссеры в итоге добиваются обратного: сюрреализм и акционизм выглядят в их исполнении скорее мертвыми, чем живыми.
Само название «Срок» — это и новое президентство Владимира Путина, и тюремное заключение, которое грозит многим героям фильма, и время, оставшееся до социального взрыва, революции, чаемой наиболее радикальными из них. И, в конце концов,- срок, который авторы отпускают самим себе на создание фильма.
Лоуч, конечно, снял никакую не комедию. Но он впервые снял не трагедию, что в контексте его творчества действительно достойно изумления. Тем более что на оптимистический лад первая половина фильма никак не настраивает: нормальный лоучевский ад.
Это кино с философскими претензиями, которые у представителей джонсоновского поколения почему-то часто связаны с однообразием визуального ряда и постоянной демонстрацией повторяющихся кадров, над символическим значением которых зрителю, наверное, предлагается как следует поразмыслить.
Как сказали бы сейчас, «заказной» фильм о героическом труде рыбаков. Один из самых воздушных, смешных, трогательных, свободных фильмов в истории кино.
«Патруль», частично снятый на ручную камеру, выглядит как полный метр сериала «Южная территория» (Southland). И это не упрек, а похвала и констатация факта: качественные сериалы практически увели взрослую аудиторию из кинотеатров, и в этом контексте сравнение с лучшим на настоящий момент полицейским телешоу — комплимент голливудскому фильму.
Фильм Андрея Прошкина «Орда» имеет все признаки статусного исторического блокбастера повышенной социальной значимости, которым на самом деле является лишь отчасти.
Фильм, несмотря на всю свою слащавую красивость, вызывает те же эмоции, что и, скажем, колониальный центр Касабланки или особняки в стиле модерн в приморских кварталах некогда интернационального Баку. То есть тихую печаль о несбывшейся, да и изначально обреченной, утопии «европейского Востока». И эта драгоценная печаль гораздо значительнее, чем слезы, которые могло бы вызвать трагикомическое самоубийство Насера.
Фильм на несколько голов выше последних политических опусов Стоуна. Но, интересно, он не боится, что к нему ворвутся Родригес на пару с Тарантино с воплем: «Ты украл наше кино!»?
И теперь, когда «В поисках Немо» выходит в 3D, можно сказать, что то еще была только проекция будущего фильма. И только сейчас он состоялся в полную силу. Стэнтон находит слова, чтобы описать эту новую глубину кадра: «Я просто утонул».
Маршаль делает фотогеничной самую неприглядную фактуру. Его полицейские — рожи хуже уголовников, взъерошенные, битые жизнью и просто битые мужчины с трехдневной щетиной и воспаленными глазами, в потертых кожаных куртках и сами донельзя потертые, вечно в синяках и ссадинах — канон новой элегантности по Маршалю. Он делает их такими же неотразимыми, как некогда Мельвиль — своих молчаливых фликов в плащах и шляпах. Они появляются в кадре — и становится понятно, что они смертельно устали еще до начала всякого действия.
На первых порах в фильме Вакамацу раздражает обилие национальной специфики. Но вся эта растиражированная экзотика быстро отступает в тень — на авансцене разыгрывается вселенская трагедия интеллектуала и художника, вызывающего весь мир на дуэль с предрешенным исходом.
Одно можно сказать точно: это боевик старой формации — не механистичный и поверхностный сборник клише, а картина маслом, исполненная с чувством, толком и расстановкой, каких почти не делают в последнее время.
Озпетек в полной мере владеет почти утраченным в нынешнем кино даром — не потрясать зрителя идеями и не нагружать концепциями, а интересно и внятно рассказывать трогательные и смешные истории.
Изобилующий легкомысленными шутками на семейную тематику, но при этом не чуждый сентиментальности, «Папаша» стал кассовым хитом в Квебеке, где живет и работает Кен Скотт, а на кинофестивале в Торонто был признан третьим по популярности фильмом — и его счастливая зрительская судьба еще только начинается.
Низкобюджетная комедия ужасов «Грэбберсы» ирландского режиссера Джона Райта так старательно и точно воспроизводит стилистику старинных наивных ужастиков категории «Б», вроде «Твари из Черной лагуны» (1954) или «Пузыря» (1958), что к фильму начинаешь испытывать симпатию уже в зачине, до наступления основного веселья.
«Медальон», пожалуй, получился чем-то чуть меньшим — чем-то хоть и очень громким снаружи, но немного вялым и обмякшим внутри: в конце концов, даже Николас Кейдж потихоньку стареет, а на этот раз роль у него и вовсе рискованная, провоцирующая на откровенную сентиментальность.
Из двух часов фильма час — безостановочный пеп-ток. Хотите знать, что говорит своим спортсменам хороший тренер, послушайте Кортни. «Поступайте правильно, и добро вернется к вам». «Не спорт кует характер, но характер проявляется в спорте». Он заставляет себя слушать, преодолевает сопротивление, успокаивает буйных, примиряет разругавшихся.
Лесли Хэдланд без ложного стеснения шутит здесь на скользкие темы — объектом для осмеяния являются пороки и болезни героинь: у Реган булимия, и, чтобы контролировать вес, она вызывает у себя приступы рвоты, у Бэкки обжорство, Кэти думает про самоубийство, Джена наркозависимая. Критики сошлись на том, что вышло довольно зло, зато неглупо и почти все время смешно.
