В этом триллере почти нет «бу-эффектов», но когда вы покидаете кинозал, то еще некоторое время чувствуете, что реальность вокруг как-то зыбка. Хотя и видите себя все в том же теле и, как и предупреждал Сведенборг, не замечаете никаких перемен.
Если старость — то только ностальгия. Тем ценнее осенний марафон Франсуа Озона, которому интересно и важно наблюдать за своими старушками, которые не просто знают с десяток рецептов вкусного пирога, но еще и хотят проактивно действовать, общаться, танцевать, спасать и поддерживать, а не только жить воспоминаниями.
Пресловутый work-life balance — центральная тема сериала. Вернее, даже не баланс, а этот самый дефис, помещающий «жизнь» и «работу» на противоположные полюса.
Плохой девочке» могло бы пойти на пользу, назовись она комедией — смешного там хватает, а вот вожделенный саспенс явлен лишь в некоторых сценах (затравочных или, напротив, ретроспективных), но и волнующих лишь на пару градусов выше средней температуры по хронометражу.
В «Эмилии Перес» быть женщиной — значит делать мир лучше. Эмилия хочет исправить ошибки прошлого, искупить вину. Она буквально другой человек — и всерьез готова прожить жизнь набело, не причиняя больше вреда.
Оторваться от домашнего экрана трудно по другой причине — завораживает, как точно авторы попали в контекст, в который даже не метили.
Колумбийской команде под руководством сыновей писателя, Родриго и Гонсало Гарсиа Барча, удалось превратить книгу в сериал, который полностью, иногда слишком дотошно, передает события оригинала, одновременно переизобретая его.
«Атака титанов» — это не произведение о движении или политике. Это роман воспитания в духе Чарльза Диккенса и Гюнтера Грасса. Роман о дружбе троих ребят. О том, что взросление состоит в ревизии юношеских идеалов.
Можно по-разному относиться лично к Минаеву, к контенту, который он создает, к его героям, но сериал про его, так сказать, творческий путь, наверняка был бы куда интереснее «Первого номера».
Ридингер соединяет традиционную историю взросления с лежащей на поверхности темой — травмой нового поколения, зависимого от социальных сетей и культа селебритис, но на выходе получается неожиданно свежее, очень живое кино.
Мы смотрим искусственное кино об искусстве и забываем, что должны сочувствовать героине.
В этом вроде бы натуралистичном фильме с четко выписанным социальным фоном совершенно сюрреалистическая кульминация. И она же — провал: не то в памяти героини, не то в нашем понимании того, что случилось на самом деле — и что здесь вообще было «на самом деле».
Принцип устройства фильма — соединение несоединимого: в одном эпизоде, в одном кадре.
Возможно, на наших глазах рождается новая метавселенная.
Это фильм Ридли Скотта в вакууме, аккумулирующий все до единой мысли режиссера о Римской империи.
«Каникулы» показывают, что актуальность и вовсе может быть где-то на обочине — у серого не в сезон моря, на казенном фестивале детских спектаклей.
Тем не менее, кажется, этот фильм — апофеоз американской контрпропаганды «против всего плохого», самый густой ее жир, как будто смотришь не кино, а сеанс липосакции.
Это жанр в лучшем виде, когда сквозь типовые кинематографические и социальные маски (секс-работницы, гангстеры, олигархи, мажоры) проступают человеческие лица и отношения, за развлечением прячутся живые, не всегда простые эмоции. А за всем этим, в общем-то, мы и ходим в кино.
«Кончится лето» мчится по тропе зрительского кино. Уезжает оно от себя или движется к новым горизонтам — время покажет.
Зловещий, остроумный, исследующий темы власти и гендерного насилия, несколько предсказуемый и намеренно яркий, этот «Подай знак», в котором дизайнерские таланты Кравиц воплотились в полной мере, встает в один ряд с популярными в последние годы картинами в жанре «жри богатых».
Это больше не фильм о том, как и почему рождается насилие и причем тут общество, это фильм о наказании, которого больше всего жаждут, кажется, создатели картины.
Вообще, в фильмах Гуаданьино любовь зачастую — тщетное занятие, обреченное зайти в тупик, из которого как минимум один из любовников не выберется. В «Квире» же речь даже не о любви, а о попытке физического контакта, в основе весьма целомудренного — дотронуться, дотянуться до объекта желания.
В своем первом полнометражном англоязычном фильме испанский режиссер обращается к опыту англоцентричной же культуры, заставляя своих героинь говорить о смерти по ее подсказкам.
Отдельное удовольствие испытывает Куарон, портретируя английское общество: здесь есть его яркая представительница, и то, как она умеет собраться перед лицом любой неприличности, то есть попросту закрывать глаза на реальность, правду, в какой-то момент становится главным двигателем сюжета и страшной развязки.
Собственно, он же сам и снял еще один «последний фильм о любви» — грустную и смешную одновременно мелодраму, в которой ломаются через колено и четвертая стена, и физические законы. Все, чтобы рассказать еще одну историю расставания, очень эмоциональную и необычную, в духе сценариев Чарли Кауфмана.
