Бакурадзе умеет сделать увлекательным и напряженным кино, в котором почти ничего не происходит, а финал заранее известен.
Рон Ховард рассматривает бегство не как идеальный выход, а как отражение внутреннего желания уйти от боли, тревоги и давления. И отказывается от романтизации этой концепции. Он видит определенную иронию в том, что его герои жили на острове, где Дарвин впервые сформулировал идею о выживании наиболее приспособленных.
Это эпическое, почти мифологическое путешествие. Только вместо героя П. Т. А. предлагает нам предельно человечный портрет бывшего революционера, который сжег свой мозг алкоголем и наркотиками, и теперь единственный смысл его жизни — это его дочь и забота о ее благополучии.
Совмещая 3D и классическую анимацию, умельцы из ufotable создают чуть ли не фотографические декорации, а в поединках или драматичных сценах не ленятся подробно изображать снежинки, дыхание и прочие эмоциональные акценты.
Захватывающая криминальная спираль — всего лишь предлог поговорить о самом главном, хотя просто следить за детективной линией здесь тоже интересно.
Новая экранизация лишний раз подтверждает, что Стивен Кинг — один из важнейших писателей современности, умеющий придумать историю так, что ее смысл прорастает сквозь любые интерпретации.
Здесь мало времени на посторонние разговоры, но создатели нашли баланс между попытками показать реальную атмосферу в отделении неотложной помощи и увлекательной историей о людях, которые вовсе не кажутся картонными героями без страха и упрека.
Сэфди деконструирует миф об «успешном успехе», о достигаторстве как одном из основных атрибутов маскулинности. Оказывается, можно быть мужчиной, не пытаясь быть «настоящим мужиком». Мысль не новая, но донести ее через увешанного мускулами Дуэйна Джонсона — шаг интересный.
Новый «Токсичный мститель» гораздо ближе к свежей «Фантастической четверке» или «Супермену», чем к своему панковскому предшественнику.
«Кей-поп-охотницы на демонов» находят подход к самым разным аудиториям.
Предоставление жертве права голоса — обязательное требование современного активизма, но дель Торо, кажется, делает это не в угоду актуальности. Его обращение к слову Существа, которое рассказывает свою историю умирающему во льдах Виктору Франкенштейну, — это намеренное смещение фокуса с центральной фигуры создателя.
Линии, затрагивающие конфликт поколений и то, как один человек может разрушать жизнь других, выглядят максимально фальшиво — потому что излишний мелодраматизм и приторность того, как раскрыты эти «серьезные» темы, никогда не воспринимается всерьез.
«Уэнсдей» медленно подводит к мысли, что новая норма — это отсутствие нормы.
«Голый пистолет» — это первая картина эпохи Трампа, которая кладет эту самую эпоху под нож и старательно препарирует.
Без сомнения, картину Шэнкса легко встроить в ряд боди-хорроров последних лет вроде «Субстанции», но в самих ситуациях, которые продуцирует этот фильм, зашито комическое — не так, чтобы в голос хохотать, а как бывает в комедии абсурда, когда иронию по отношению к персонажам создают нелепость и дикость происходящего.
Покупая билет на «Фантастическую четверку», вы перенесетесь не в прошлое, а в вечный золотой век, не менее фантастический, чем сама четверка — трава зелена, войны мимолетны, а вера-надежда-любовь не кажутся неуместной пошлостью.
Все хорошо тут с головами, они, как и в предыдущих фильмах Астера, наполнены кровью и идиотизмом, и все это льется наружу нескончаемым водопадом. Он — своеобразный Вуди Аллен хорроров и слэшеров, там, где вудиалленовский невротик идет к психоаналитику, невротик Астера пробивает кому-нибудь голову.
Этот кинодебют маркирует новую тенденцию в сегодняшнем кино: от кино о мести и выживании к неспешному и радикально искреннему монологу о том, как выглядит жизнь после. О той странной, невозможной нормальности, к которой возвращаешься — уже другим человеком.
Данэм все еще «голос поколения», а заодно — наша новая Джейн Остин.
Много таланта и любви (и то, и другое взаправду заметно: играют здорово, спецэффекты эффектные, собачка, в конце концов) вложено в проходную картину, которую очень приятно посмотреть, но так же легко забыть.
В 2017 году — это был едкий и грустный комментарий к первому президентству Трампа и соратник Metoo, а в 2025-м, когда окружающая действительность, с одной стороны, слишком сильно напоминает роман, а с другой — предельно по сравнению с ним усложнилась, «Рассказ служанки» иногда смотрится чуть ли не как самопародия.
Мужчина слаб, растерян, он просто хочет любви. А женщина на это якобы больше не способна. Только холод. Только отсутствие. Только разрушение. Классическая правая интерпретация — и вполне узнаваемый диагноз сегодняшней политической обстановке.
Фильм, задуманный как попытка проговорить важнейшую тему постродовой депрессии, в итоге превращается в патриархальный дискурс об опасной разрушительнице.
Линклейтер эмоционально будто идет по старым следам, делая героя создателем, а героиню — помехой созданию. И это уже не история кино — это симптом нашего времени, эпохи раздражения на #metoo.
Рэмси затрагивает эти социально-психологические сюжеты с тонким чувством юмора, щедро награждая зрителя своим изысканным вкусом к безумию.
