В дуэте с Хоффманом у Поллака получилась едкая сатира на телевидение, комментарий к феминистской борьбе и одновременно рассуждение о том, что добиться успеха можно, лишь полностью изменив самому себе.
Фильм оказывается еще одной затяжной, но при этом филигранно сконструированной историей о человеке, с которым вы бы никогда не хотели встречаться. Самое главное — не лишенной здоровой иронии, за счет которой картина не скатывается в непроглядные потемки души человеческой.
Выразительность и мягкость здесь не просто переплетаются, но дополняют друг друга.
Что-то вроде «Телепузиков» для взрослых, если хотите. Бессмысленное, но зато яркое, энергичное, залипательное мельтешение.
Кулагины же с Лапенко до того, чем заканчиваются «Соломенные псы», доводить старательно и трусливо избегают, предпочитая ходить вокруг да около со страдальческим видом, перманентно вызывая жалость и дискомфорт.
Дурашливое такое кино. Но одновременно познавательное и патриотически заряженное.
Удивительным маршрутом проследовала трилогия «Хэллоуин» — от нового эталона (при всех оговорках) жанра слэшер до мелодрамы про двух травмированных юнцов, непонятых окружающими.
Каждый раз, когда вы думаете, что российский кинематограф уже не сможет вас еще больше удивить, он берет и выдает что-нибудь настолько безумно невероятное за гранью добра и зла, что не поддается никакому рациональному осмыслению.
Давыдов, подобно Аки Каурисмяки и Джиму Джармушу, умудряется отыскать в этой монотонности скромную красоту повседневности, которая проясняет разум и очищает душу.
Том Круз же, будучи фанатом и идейным последователем Бастера Китона, как никто другой понимает, что лучший способ заставить зрителя визжать от восторга — показать ему всамделишный, без обмана, смертельный номер.
«Мечте конец», как пел Джон Леннон, и осознание этого разбивает Королю сердце. Точно так же грустишь и от горькой истины, что Лурман мог снять свой самый личный, трогательный, проникновенный шедевр, а отделался лишь эстетским спектаклем, который мастерски пускает пыль в глаза.
Для автора «Голгофы» это, извините, какая-то безобразная халтура.
Давайте не будем слишком суровы к почтенному ветерану, который на старости лет побаловал себя таким вот незамысловатым этюдом. В его представлении явно выглядящим высокохудожественным произведением. Ведь джалло всегда был откровенно бульварным жанром, и ждать от него сюжетных изысков по меньшей мере безрассудно.
Так признаем же: от этого «Кида» лучше держаться подальше. Он убьет ваш интерес к вестернам. Раз и навсегда.
Короче, Александр Хант внезапно открыл для себя, что есть такая штука, как конфликт поколений. И пытается доказать, что нынешний конфликт поколений — в глобальном смысле — совсем не такой, какие раньше случались.
Развивать эту тему дальше, пожалуй, не стоит. Но то, что к мастерскому фильму Балабанова теперь прибавилась довольно крепкая жанровая картина «Своя война», — однозначный плюс.
Кроненберг подчеркивает, что его понимание жестокости и сексуальности продиктовано интонацией фильма «Преступления будущего» и его контекстом. В работе он оперирует этими понятиями, не задумываясь о том, что конечный результат может быть подвергнут цензуре.
Все миксуется в очень симпатичную и, безусловно, талантливо снятую историю, в которой нет типичной ситкомовской формулы, диктующей, что для продолжения сюжета все постоянно должны вести себя как идиоты. Все отношения максимально логичны, а поступки мотивационно понятны. Даже если мотив — сиюминутный всплеск эмоций.
Проект отчасти выполняет и просветительскую миссию.
Анна Франк есть повсюду, где до сих пор живет несправедливость — расовая, социальная, да какая угодно.
Если и приписать «Супергероям» какую-то сверхспособность, то ею будет умение превращать заурядное в неординарное. Это изящный, чувственный и находчивый фильм, в котором и с которым время течет по-особому.
Даже если вы из тех, кто всегда «Дом 2» брезгливо презирал, и до сих пор вам удавалось его игнорировать, то с каждой серией «Нереалити» вы будете вынуждены смотреть «Дом 2». Вместе с персонажами сериала. А потом вы, вероятно, поймете, что все это время сами жили в «Доме 2».
Если человечеству повезет, этот фильм будет актуальным всегда. Потому что он о презумпции невиновности и, в конечном счете, о справедливости.
Здесь много и многозначительно курят, не выдыхая при этом ни значимых мыслей, ни фраз.
Картина намертво застревает в памяти, поскольку Фархади, в отличие от Ридли Скотта с «Последней дуэлью», не тычет нам в лицо непреложной истиной, а грамотно уклоняется от объявления приговора, дабы мы почувствовали себя на месте присяжных и вынесли героям вердикт.
