Базовые удовольствия тем и хороши, что всегда или почти всегда дают гарантированный результат, и уж «Лука» точно дает зрителям любого возраста ровно то, что обещает.
Несмотря на то что «Надежда», очевидно, очень личный для Сёдаль фильм, он снят с поистине скандинавской сдержанностью, что позволяет зрителю сохранять дистанцию, с которой лучше заметны все психологические нюансы.
В чем авторы себе не отказывают, так это в удовольствии слегка пожонглировать вестерновыми тропами.
И если блеска в самой картине даже с избытком, то подход авторов к теме безумия на удивление старомоден.
Режиссер сумел уместить в экономные сто минут драму, криминальный боевик, фильм-катастрофу о лесных пожарах и немного вестерна, но, пожалуй, ему стоило сосредоточиться на чем-нибудь одном.
В новом выпуске авторы решили скрестить натуралистичное зрелище изобретательных пыток с социальным месседжем, но, как часто случалось за эти 17 лет с жертвами хитроумного маньяка, что-то у них пошло не так.
Несмотря на обилие патриотических речей и воодушевляющие кадры единения армии и народа в финале, главным впечатлением от «Восьми сотен» остается наглядная демонстрация того, как война начисто стирает индивидуальность, превращая людей в лишенные собственной воли фигурки на чьей-то чужой карте.
«Соединенные Штаты против Билли Холидей» — редкий пример полнометражного фильма, который объясняет смысл и ценность одной-единственной песни.
Первую треть фильма сценаристы продолжают держать несуществующую интригу. Заодно живописуя инкассаторские будни, пропитанные тестостероном и гомофобными шуточками.
В «Отце» мы видим совсем не трагический, а сентиментальный вариант старости.
Режиссер предпочел демократический вариант — дать зрителю возможность, сопереживая истории, извлечь простые, но ценные уроки. Искру человечности можно высечь даже во мраке фанатизма и террора.
Фильм сам не знает, что он такое: агитпроповская листовка или левацкая «Алиса в Стране чудес», где места серпа и молота заняли осиновые колья, а в галерею парадных портретов предков Октавии затесалась картина кисти Малевича.
Увы, несмотря на все положенные взрывы, огонь, падающих с неба аистов и толпы, осаждающие присланные для эвакуации жителей Припяти автобусы, в этих сценах, сумбурных и путаных, не чувствуется ни масштаба трагедии, ни ее глубины.
Оба эти взгляда — детский и взрослый — в фильме идеально сбалансированы, поэтому он не теряет равновесия.
Удивительное дело, при переносе этих самых архетипов на российскую почву получается поучительная история о том, что стабильность превыше всего, а все, кого не устраивает статус-кво, как бы плох он ни был, либо натуральные психопаты, либо глупцы, поддавшиеся их дурному влиянию.
Сюжет в «Годзилле против Конга» носит рудиментарный характер и призван просто разметить точки, в которых монстры встречаются и дубасят друг друга.
В общем, с поправкой на цифровую эру творческий метод Карнахана прост: ножницы и клей, клей и ножницы. Возможно, он искренне хочет развлечь публику, но мостит ей своими благими намерениями дорогу в ад.
Фильм получился похожим на парадный портрет, лишенный полутонов и оттенков.
Но слишком многое в «Райе» кажется поверхностным, шаблонным, небрежным и лишенным внутренней логики.
Трудно сказать, худший ли на данный момент госпожа Лян режиссер мира, но она старается, очень старается, чтобы и о ней воскликнули критики: «Это так плохо, что уже хорошо!»
Как почти в каждой ее работе, здесь переплетаются узкие тропы авторского кино и проторенные, оснащенные ориентирами популярной киномифологии дороги масскульта. Но, вопреки соблазнам, режиссер сохраняет родовую идентичность польской школы, которая продолжает жить хотя бы благодаря лучшим в Европе актерам. Сохраняет и тот баланс между реализмом и абсурдом, физикой и метафизикой, который отличает искусство Восточной Европы даже в наши, не самые радужные для него дни.
«Дать дуба» — изумительная в своей анахроничности попытка воскресить дух кровавого маразма, который правил бал четверть века назад в фильмах Тарантино и братьев Коэн.
Кого в фильме «Зоя» нет, так это самой Зои, о которой как о человеке зритель узнает даже меньше, чем из официальных советских биографий.
Выйдя на экраны сейчас, фильм и вовсе выглядит приветом из другого времени, как будто не только его действие разворачивается в 1990 году, но и сам он был снят тогда же.
Почти безупречно выстроенный триллер с несколькими ловкими сюжетными твистами. Жанровая оболочка позволяет фильму не превратиться в проповедь, но при этом весьма недвусмысленно донести до зрителя свои идеи.
