Фильм только подтверждает, что, вопреки его названию, этот Бонд со своим прощанием довольно сильно запоздал.
Кино получается похожим на его главного героя — «диким, но симпатишным».
Но как Ада отличается от обоих своих братьев, так Кира Коваленко выделяется из коллектива сокуровской мастерской. Ее кино более цельное, энергичное и даже более «мужское».
Панфилов рискнул практически переписать литературный материал. В результате проиграли и Солженицын, и Панфилов.
Песни Вертинского — как ни втискивай их в историко-биографический контекст — все равно сильнее этого контекста и этих обстоятельств.
Самый большой сюрприз и одно из сильнейших впечатлений Венецианского фестиваля.
Автор, как и его герои, живет и умирает на виду у почтеннейшей публики, используя свою собственную боль в качестве движущей силы разыгрываемой на экране истории.
В чем «Миссии навылет» не откажешь — так это в том, как эффективно она возвращает зрителя в его или ее тринадцать лет. Если кому-то взаправду хочется пережить этот возраст снова.
Проще всего ответить на вопрос, почему Шарлотту играет именно Тамара Лоуренс, отличная актриса родом с Ямайки. Да потому, что с Ямайки. Потому, что BLM. Потому, что цвет кожи героини якобы придает аккуратной и бездарной имитации как бы глубокий социальный и расовый смысл. Но об этом — в контексте торжествующего всемирного лицемерия — даже говорить скучно.
Если «Воришки» вас не проберут, значит, вам никогда не было семнадцать.
«Воришки» могли бы стать прекрасным фильмом — в духе Тарантино, который тоже любит мелко нарубить чужое кино и переиначить большую историю, или в духе Альмодовара, одного из любимых режиссеров Кижака,- тот тоже играет в китч и плачет от собственной сентиментальности. Но Кижаку не хватает самоиронии — и все разваливается.
Опора на классику, пусть и радикально переосмысленную, помогает стилистически организовать фильм, где находится место и фирменному визионерству Каракса, и холодку вымученного нарциссизма, и мелодраматическому экстазу, и злой пародии на него.
В этом раскладе чувствуется сермяжная правда о русских женщинах, горящих избах и скачущих конях, наконец-то совпавшая с актуальной повесткой, до которой — последними — дозрели большие голливудские блокбастеры.
Никому из создателей картины Джозеф не интересен — ни как человек, ни даже как носитель так и не проясненного диагноза. Они просто наблюдают за распадом его личности с вивисекторским интересом, и даже последний выдыхается задолго до того, как по экрану пойдут финальные титры.
Базовые удовольствия тем и хороши, что всегда или почти всегда дают гарантированный результат, и уж «Лука» точно дает зрителям любого возраста ровно то, что обещает.
Несмотря на то что «Надежда», очевидно, очень личный для Сёдаль фильм, он снят с поистине скандинавской сдержанностью, что позволяет зрителю сохранять дистанцию, с которой лучше заметны все психологические нюансы.
В чем авторы себе не отказывают, так это в удовольствии слегка пожонглировать вестерновыми тропами.
И если блеска в самой картине даже с избытком, то подход авторов к теме безумия на удивление старомоден.
Режиссер сумел уместить в экономные сто минут драму, криминальный боевик, фильм-катастрофу о лесных пожарах и немного вестерна, но, пожалуй, ему стоило сосредоточиться на чем-нибудь одном.
В новом выпуске авторы решили скрестить натуралистичное зрелище изобретательных пыток с социальным месседжем, но, как часто случалось за эти 17 лет с жертвами хитроумного маньяка, что-то у них пошло не так.
Несмотря на обилие патриотических речей и воодушевляющие кадры единения армии и народа в финале, главным впечатлением от «Восьми сотен» остается наглядная демонстрация того, как война начисто стирает индивидуальность, превращая людей в лишенные собственной воли фигурки на чьей-то чужой карте.
«Соединенные Штаты против Билли Холидей» — редкий пример полнометражного фильма, который объясняет смысл и ценность одной-единственной песни.
Первую треть фильма сценаристы продолжают держать несуществующую интригу. Заодно живописуя инкассаторские будни, пропитанные тестостероном и гомофобными шуточками.
В «Отце» мы видим совсем не трагический, а сентиментальный вариант старости.
Режиссер предпочел демократический вариант — дать зрителю возможность, сопереживая истории, извлечь простые, но ценные уроки. Искру человечности можно высечь даже во мраке фанатизма и террора.
