Особо усложнять культурологический смысл «Элитного общества» не стоит — похоже, тут речь идет не столько о социальных язвах, сколько о банальном амфетаминовом разрушении мозга.
От версии Мишеля Гондри многие поклонники романа останутся, наверное, в восторге; те, кто вообще не читал его, будут, возможно, несколько обескуражены разворачивающимся на экране буйством затейливого вещного мира; а люди, сдержанно относящиеся к виановскому творчеству, скорей всего, и к фильму останутся холодны.
Стоит сказать спасибо режиссеру, что из трех часов окончательного монтажа его уговорили сделать два с половиной, и по-хорошему еще 30-40 минут из этого увлекательного фильма спокойно можно было бы изъять, но, по крайней мере, на этот раз не испытываешь желания выбросить в помойку все два с половиной часа.
Если говорить о ножках, ручках и других конечностях, отрывания, отрубания и отгрызания которых категорически требует жанр зомби-хоррора, то слишком ограниченное и сдержанное их присутствие на экране является одним из главных недостатков «Войны миров Z»…
Что же касается хваленого визионерства Зака Снайдера, то при всей дороговизне картинки «Человек из стали» по чисто визуальному удовольствию, увы, не дотягивает ни до «Хранителей», ни до «Запрещенного приема»…
«Эффект колибри», безусловно, сказка, но и в ней есть намек на реальность, в которой каждый сам за себя…
О Гагарине возможно или камерное кино, вообще без главного героя, или такая феерия, чтобы Кубрик в гробу перевернулся. Или очень дешевое, или очень дорогое кино. Ни в коем случае не среднестатистическое, как «Гагарин».
На первый взгляд непонятно, каким образом прекрасный режиссер, признанный международной кинокритикой одним из главных авторов нулевых годов в мировом масштабе, обратившись к собственным воспоминаниям, снял такой формальный и абстрактный фильм о том, «легко ли быть молодым». Но это не первый и не последний случай…
Он остается декоративным, манерным, абстрактным, почти стерильным в своей совершенной красоте.
У Вонг Карвая все ходы записаны, и «Великий мастер» выстроен очень четко, несмотря на то что само жизнеописание героя предстает фрагментарным, обрывочным, каким-то субъективно выборочным.
Сам фильм, лишенный каких-то «событий» в банальном смысле слова, тоже не чужд некоего энергетического вампиризма и способен вымотать зрителю душу своей медитативной задумчивостью, и иногда кажется, что Джим Джармуш, выкладывающий статичные натюрморты из переплетенных тел заглавных любовников, решил немного поработать Питером Гринуэем…
Однако кровищи в «Зулусе» все равно как-то больше, чем умственной деятельности. Что наводит на мысли о несправедливости кинематографического мироустройства…
«За канделябрами» — один из самых простых, лишенных интеллектуальных претензий фильмов Стивена Содерберга и в то же время один из самых эмоциональных: довольно неожиданно видеть, что этот автор не боится быть сентиментальным в самом мелодраматическом смысле слова.
Первая же неоправданно затянутая сцена угарной вечеринки создает ощущение, что автору особо нечего сказать на заданную самому себе тему душевной опустошенности человека, чья жизнь клонится к закату и главное, что его занимает,- это чередование живописных ракурсов.
Сегодняшнее прочтение гораздо острее, гротескнее и напоминает о другой недавней англоязычной экранизации «Анны Карениной». К сожалению, и в этом случае великолепный, но чересчур агрессивный дизайн отодвигает на второй план и философскую, и социальную, и моральную проблематику романа.
Если в тех же «Ночах в стиле буги» между порноактерами возникала явная сексуальная химия, то в гигиеничной «Черри» даже откровенные сцены оставляют впечатление детского утренника.
Самое приятное в «ЖЧ-3» — как легко временами 200-миллионный блокбастер берет такой же почти пародийный, несколько издевательский тон, как единственная до этого режиссерская работа Шейна Блэка «Поцелуй навылет»…
Поскольку авторы «Очень страшного кино», видимо, некоей отпущенной им природой глубины уже достигли, при всей любви к этой франшизе, дурацкой, но за прошедшие годы несколько раз блеснувшей если не бриллиантами юмора, то очень похожими на них стразами, все-таки на этот раз испытываешь малодушное желание взмолиться о пощаде и сказать авторам зрительское стоп-слово: «не смешно».
Даже в фильме, по идее задуманном как смешной анекдот о частном случае идиотизма, Майкл Бей все равно не может удержаться от глобальных всеамериканских обобщений, и в финале картины на экране неизбежно появляется американский флаг…
Фоном сказки становятся забастовки и сопутствующие им автомобильные пробки. Но мужчина и женщина так же колесят по дороге жизни, и волосы Ваины Джованте так же отливают золотом. Рецепты киногеничности давно открыты, и, согласно им, надо подмешать немного горечи в сказочный напиток, чтобы он не показался приторным.
В общем-то весь фильм похож на такую мятую, потрескавшуюся и разваливающуюся у тебя в руках фотографию, смысл которой не в том, что видно на картинке, а в белых потертостях и трещинах, следах времени, стирающего все и порой обнуляющего кармические долги, которые пытался начислить своим героям режиссер Сьянфранс.
В героической «Легенде N17» многое действительно находит героя само — это в такой же степени фильм о воле к победе и тех усилиях, ценой которых она достается, как и о совершенной неизбежности этой победы, несмотря на временные трудности и препятствия.
Бук нашел золотую середину между «Жизнью замечательных людей» и, скажем так, «Листоманией». Именно в зазоре между просветительской тоской и оргией, оказывается, можно ненавязчиво дать представление даже о высших математических озарениях. И так же ненавязчиво протащить очень свежую для биографического жанра мысль о том, что гений не смертельно скучный образец для подражания и не выродок рода человеческого, а просто гений.
Даже если бы опыт получился неудачным, следовало бы изобразить уважительную мину. Все-таки любимый всеми классик сделал кино в возрасте, когда режиссерский драйв покидает самых талантливых и великих,- исключений крайне мало. Но фильм живой, энергичный и абсолютно данелиевский, поэтому мину можно спрятать и ничего не изображать. Единственная придирка, которую, возможно, заслужил Данелия: его сатиру можно назвать целомудренной.
Все это в совокупности напоминает какую-то страницу в социальной сети — вот, так сказать, current music автора, вот его любимая девушка, а вот и он сам на фоне приведенного в живописную полуразрушенность Эмпайр-Стейт-билдинга или исландского вулкана.
