Из «Корабля призраков» можно было бы скроить эффектное кино минут на сорок, но Шор грозится, что это лишь первая часть трилогии, действие которой происходит на борту «Мэри». Не иначе тоже попал во временную дыру и мечтает пополнить светское сообщество призраков.
Не страшно даже и самим героям фильма, что бы там, неопознанно-мистическое, ни хлюпало, ни вопило, ни булькало и ни пробегало на заднем плане, оставляя кровавые следы.
Девочки — направо, мальчики — налево. Объединенные женской солидарностью жены гуськом удаляются в туалет. А объединенные взаимной неприязнью самцы мрачно откупоривают бутылки, которые еще не успела вылакать Марта. Тут-то и откроется загадка странной встречи и отсутствия Антонии. Но ради такого банального завершения без малейшего кровопролития не стоит ни огород городить, ни сеанс проводить.
Серьезный разговор о самом веселом, пожалуй, фотографе мира моды касается всех тем, которых сегодня необходимо коснуться, но побеждает, как всегда, любовь Ньютона к женщинам и его несерьезное отношение к себе самому.
«Малышка на драйве», где на обочине мелькают коррупция, бюрократия и даже блики нетерпимости, в первую очередь лихое кино, которое ненавязчиво и безопасно провозит зрителей по злым улицам, как завещали Скорсезе и Новый Голливуд.
Бегающие кругами вокруг коттеджа герои, размахивающие бутафорскими топорами, кажутся участниками любительского спектакля, а актеры очень пережимают в своем стремлении передать все испытываемые ими эмоции. Поэтому поверить в обуревающие Гиллигера страхи никак не получается — они так и остаются бесплотными призраками на чистом листе бумаги.
Юмор в фильме незамысловатый, диалоги подчас кажутся самопародийными, и местами картина переходит заветную границу «так плохо, что уже хорошо» — и это по нынешнему времени, когда даже развлекательное (или прежде всего развлекательное) кино относится к себе невероятно серьезно, в некотором роде освежает.
Из этого замысла мог бы получиться отличный фильм минут на тридцать, если бы Кепа и Уайт не разменяли его, слегка наступив на горло своему гражданскому мужеству, на уцененные жанровые эффекты.
К решающей схватке добра со злом почти в финале картины ее покидают последние намеки на суровый реализм, а Боб с Кейс превращаются прямо-таки в супергероев. Утешает только одно: в отличие от других супергеройских историй, этой продолжение точно не светит.
«Зверогонщики» — анимация не только про гонки, но и про общечеловеческие ценности, такие как дружба, взаимовыручка и бескорыстная помощь.
Фильм идеально соответствует критериям среднестатистического скандинавского нарратива: пытаясь быть одновременно историей безумной любви, мозаичным триллером, метафизической притчей и просто красивой картинкой, он зависает в межеумочном пространстве между жанрами.
Может быть, сам режиссер плакал, заново прощаясь с отцом, но у зрителей возникает только желание протереть залитую слезами кинокамеру.
Настоящий характер человека проявляется не «в разъяренном океане, средь грозных волн и бурной тьмы», а в ежедневной жизни на берегу, умении принимать решения и отвечать за их последствия — здесь у режиссера для всех нас плохие новости.
Режиссер решается быть серьезным и отказывается от своего фирменного стиля с хулиганскими шутками-прибаутками и залихватским монтажом — и в этот раз результат оправдывает приложенные старания.
Вспоминается очерк Эдуарда Лимонова о его встрече с одним из руководителей коммунистического Афганистана, которому посчастливилось найти убежище в России. Тот поучал писателя: «Пойми, Эдуард, афганца невозможно купить. Его можно только перекупить». Вот-вот, фильм именно об этом.
Повествование становится все более хаотичным, многочисленные нити запутываются, а людей в серых костюмах со стоическими лицами становится решительно невозможно отличить друг от друга.
Кассандра Нод выступает достойной продолжательницей вереницы адских подруг, соседок, нянь, любовниц и так далее из фильмов 80-х и 90-х. За ее похождениями наблюдаешь с конфузной смесью гадливости и даже некоторого восхищения, как за ядовитой змеей, в любую секунду готовой перестать прикидываться веткой и укусить.
Аббаси, выросшему в Тегеране, не составило труда воспроизвести аутентичную атмосферу своей родины. И он не отказал себе в удовольствии включить в начало картины, где показано, как орудует священный убийца, телерепортаж о терактах 11 сентября.
Дело, в общем-то, совсем не в этом, а в том, на какие ухищрения способна человеческая память, лишь бы только не оборвалась та тонкая ниточка, которая привязывает нас к счастью, настоящему или кажущемуся — что, по сути, одно и то же.
Где-то среди всего этого кроется посыл о женской самостоятельности и независимости, но донести его до зрителей у авторов, так и не определившихся, хвататься им за пистолет или за канноли, не очень получается.
К третьему часу этого раздутого, как Левиафан, опуса не остается ни сил, ни желания реагировать даже на самые шокирующие приемы, припасенные Астером. Хочется только искренне понадеяться, что мама режиссера не посмотрит это кино, иначе его, пожалуй, ждут большие неприятности.
Да, никто не хочет задаваться философскими и этическими вопросами, но и просто крепкого триллера, удивляющего неожиданными поворотами и шокирующего развязкой, у команды «Возрожденных» не получается.
Но характерные для региона пейзажи и признаки локальной этнографичности не отменяют универсального смысла фильма. «Земля Алькаррас» — своего рода каталонский «Вишневый сад», и это не единственная высокая художественная параллель, которая оказывается уместной.
У фильма целых пять сценаристов, но кажется, что сочиняла его нейросеть, руководствуясь принципом «идиоты — лучший двигатель сюжета».
Каждый кадр этого черно-белого фильма — само изящество, которого кинематограф после 1960-х годов уже никогда не сможет достичь.
