Эта текучесть (не)правосудия в мире, построенном на стремлении к истине, является самым неутешительным приговором. В будущее возьмут не всех. Может быть, и никого не возьмут.
«Удивительная миссис Мейзел» умудряется лавировать между воздушной, наглухо оптимистичной эстетикой 1950-х и современным тактичным курсом на осознанность.
Новый «Человек-паук» выглядит не как десяток других мультфильмов про «дружелюбного соседа», но как взрыв на фантасмагорической фабрике: в изобразительной паутине мультфильма сплетаются элементы стрит-арта, компьютерных игр и комиксов — выбирай, что любо.
В общем, вполне живо, хотя всё, что касается интернета, выглядит таким старперским, что становится неловко.
Рождественская по духу и карнавально-мрачная по настроению сказка про растерянных взрослых, которые не больше детей понимают, что же им делать с мучительным прошлым, психологическими ранами и судьбами мира. И только уморительный юродивый, всепринимающий сверх меры, может этот вывихнутый мир если не спасти, то отвести от пропасти.
Фильм получил главный приз на фестивале «Сандэнс», но все-таки это кино двольно стереотипное: «Кэмерон Пост» умудряется не впустить в себя практически ни одного неожиданного ракурса, реплики или фразы, даже кастинг тут вполне предсказуемый
Главное достоинство «Догмэна» не в том, насколько убедительно и сложно выписана трагедия маленького Марчелло, про которого смехотворно мало известно, но в том, как после умилительных кадров с песиками и сценок воровской комедии вдруг возникает кулак реальности, заставляющий зрителя испытывать подлинный дискомфорт.
«Под Сильвер-Лэйк» умудряется работать и как замысловатый панегирик маскульту, и как история взросления умеренно молодого человека, и как самодостаточный парк развлечений имени гиковского подсознания.
Дотошной и с претензией на реализм драме про троллий быт очень не хватает убедительности, выходящей за пределы банального представления о созданиях не совсем человеческих.
Почти всю карьеру Соррентино снимал кино про пожилых и властных мужчин — и вот, кажется, сам немного устал от фирменных приемов, кочующих из фильма в фильм. А мог бы пропасть, но нет — не пропал.
Несмотря на то что на бумаге «Романовы» выглядят солидно, в действительности шоу напоминает посконное сериальное мыло, которое вряд ли привлекло бы столько внимания, не красуйся в титрах фамилия Вайнера, нескольких известных актеров, а также звучное название
Славно, конечно, если эта терапевтическая исповедь успокоила какие-то раны в режиссерской душе, но вряд ли она разбередит что-то в зрительской. Если только породит тревожное чувство, что лучшего фильма для окончания карьеры не придумаешь: завещание написано, тема рыцарства раскрыта до предела, оркестр грянул, Гиллиам символически похоронил сам себя.
Амбициозная затея, замаскированная под неспешный сай-фай про таблетки и путешествия по закодированным переживаниям.
«Девица» тоже производит впечатление недокрученного интересного концепта, который бодро движется первый час, а затем начинает топтаться на месте, бросаясь в зрителя откровенно лишними сценами, не зная, как закончить многократно повторенную шутку.
Перебивая атмосферное мрачное настоящее еще более жуткими флешбэками, «Острые предметы» все семь эпизодов выглядят образцовым шоу эпохи MeToo, сдобренным щепоткой южноготических поверий о женщине в белом, которая крадет детей. И тут энергичное и киногеничное упражнение на эмпатию совершает полицейский разворот, еще сильнее усложняя картину мира.
Это образцовое размышление о памяти, беспамятстве, ритуалах, гибкости истории и общества и о том, что даже за приятными воспоминаниями может скрываться бездна отчаяния (то есть свет не отрицает тьмы, а «память не противоположна забвению»). В общем, мощь.
Трехчасовой франко-тунисский мамблкор, очень телесный, присматривающийся к каждой капельке морской воды на коже, переполненный как бы необязательными, но вполне жизненными разговорами на всякие важно-неважные темы, который не так демонстративно выстроен и выписан как «Жизнь Адель», но, в общем-то, точно также рассказывает про лучший период жизни через череду контрастов
В сущности, фильм пытается поженить фестивальную строгость со зрительской сентиментальностью — и небезуспешно, хотя ни там, ни там не докручивает.
Очевидная фантазийность сюжета — свойство каникулярной тоски, когда хочется вообразить задорные приключения, боевитого друга и своенравную подругу. Иными словами, Байнум снял кино о том, как подростки представляют взрослую жизнь, ориентируясь на хиты проката.
Если нужно доказательство, что нет ничего скучнее беззастенчивого идеала, — то вот оно. Если хочется увидеть, как жалко смотрится спор с вечностью, — «Последствия» расскажут и об этом.
В сущности, Ли Чхан Дон в неспешную драму заключает античный конфликт человека и небес, намеренно не разделяя толком мирское (то есть социум) и надмирное (если оно вообще есть).
«4 месяца» не случайно сравнивают с «Курьером» Шахназарова: тот же контекст дряхлеющего в 80-е коммунизма, вместо четкой идеи — растерянность молодежи, которая ни во что не верит и ни на что не надеется.
«Фокси Браун», даром что снятое белым мужиком Джеком Хиллом кино для афроамериканцев, — вполне себе феминистское и антирасистское кино в одном из изводов.
Режиссерский дебют Кэтэлина Митулеску отличает сразу два взгляда на последние дни румынского коммунизма: подростковый и детский.
Кажется, известен заранее каждый сюжетный и мимический трюк, который «Патрик Мелроуз» может выкинуть, но он и не пытается ничего выкидывать. За два часа в сериале удивительным образом не происходит почти ничего. Как и недавний «Траст», он пытается не столько рассказывать историю, сколько описать скульптурный ансамбль.
