Прекрасно то, что, создавая спиритуалистическую и все же такую заземленную сказку, авангардист наших дней Рената Литвинова не рвет материю, как Малевич занавес в «Победе на Солнцем», а кроит ее на жалкие и такие близкие субстанции, вышивает ее бисером, опыляет мраморной крошкой и толченым бутылочным стеклом.
Корпорация «Святые моторы», opus magnum Леоса Каракса, — кино о кино, путешествие пули сквозь мозг режиссера. Это фильм обо всех фильмах — и чужих, и своих. Все неснятые за последние тринадцать лет, с «ПолыИкс», фильмы Каракса были «Святыми моторами», только он об этом не знал.
Один из самых талантливых российских авторов проявил легкую идейную слабость — которая не повредила моментальному удовольствию от кино, но убила произведение в целом. Картина действует не стратегически, но тактически, вместо долгого, полноценного интеллектуального удовольствия доставляя кратковременную радость от узнавания персонажей и смеха над их шутками.
Это, возможно, самая личная и отчасти автобиографическая картина режиссера. А кроме того, исчерпывающий ответ на вопрос о его феномене.
Полтора часа проходят бодро и весело, как обычно бывает у Бёртона, когда гремит гром, сверкают молнии, мертвые восстают из могил и начинают куролесить по округе. Никто не относится к мертвецам с такой нежностью, с таким мягким юмором, с таким трепетом и такой заботой, как автор «Трупа невесты» и других забавных историй про любовь до гроба и после.
«Долей ангелов» в Шотландии называют 2% виски, которые испаряются из бочки за год хранения. Эта восхитительная метафора идеально описывает и сюжет фильма, и его дух, spirit; чудесные превращения алкоголя и человеческой души, в которой ангелы тоже могут найти свои два процента.
Грамотная работа с архаическими и мифологическими мотивами всегда придает масскультовой продукции черты величия, и новый «Судья Дредд» это блестяще подтверждает.
«Патруль» представляет собой серию репортажей о более или менее тяжких правонарушениях, имевших место во время дежурства друзей-напарников, которые могли бы напевать: «Если где-то человек попал в беду, мы поможем, мы все время на посту», но предпочитают с грубоватой искренностью простых рабочих парней обсуждать дела сердечные.
«Королева Версаля» — фильм об американской мечте, часть которой — наличие собственного дома. Свою финансовую империю Сигел построил на продаже этой самой американской мечты.
Тысячи, миллионы одинаковых Милл Йовович сидят в кинозалах по всему миру, недоумевая, почему им до сих пор не дали джойстики и возможность играть от первого лица. Ведь с каждой серией фильм «Обитель зла» все меньше отличается от компьютерного шутера, по мотивам которого сделан. В новой картине даже действующие лица знают, что все вокруг сплошная симуляция.
По всем приметам «Особо опасны» — привет 1990-м. Ядовитые цвета, зернистая пленка, быстрый монтаж, секс, кровь, наркотики и гармоничный любовный треугольник.
В «Девичнике в Вегасе» были сцены гораздо хлеще, но он был попыткой бунта, фекальным взрывом внутри жанра свадебной комедии. А «Холостячки» всего лишь вторичная и дурно исполненная картина. Окончательно добитая русскими дублершами, которые даже слово «жопа» не умеют нормально произнести.
В остальном «Эволюция Борна» — из тех боевиков, которые вполне описываются эпитетом «нормальный» и не требуют запоминать имя режиссера.
При этом «Измена», без сомнения, идеальное русское кино: умозрительный фильм о душевных терзаниях, слегка затянутый, расчетливо истеричный, без особого внимания к бытовым деталям, если они не очень красивы, и с постоянным тревожным отсветом на лицах.
«Жить» — неожиданно блестящая защита, доказывающая, что Сигарев выезжает не на уральском аутентизме или литературном даровании. Он вообще не выезжает, а излагает — в высшей степени уверенно и убедительно.
Тонкость работы — в одновременном уходе от традиционных конвенций и от слишком очевидных приемов актуализации. Искусство здесь — не результат, а процесс, на это указывает сопоставление напыщенного простодушного театра и изысканно выстроенных, эстетски черно-белых тюремных сцен.
Франко-канадская сказочная мелодрама «Параллельные миры» (Upside Down) доводит популярную у фантастов идею соседства двух вселенных до такой хрустальной, искрящейся глупости, что это даже красиво.
Сегодня Сейду, вчерашняя модель с канонической внешностью «скулы — губы», становится главной актрисой континента, прости Господи, — чуть ли не Изабель Юппер. Ради нее, в общем, и стоит смотреть эту средневзвешенную костюмную мелодраму.
Во всем этом по-прежнему есть обаяние, но очень специфическое. Бывают шутки сальные, а в «Неудержимых-2» они несмазанные. Не потому, что несмешные, а потому, что смешных от бойцов 80-х никто и не ждет.
Костлявая рука и на смертном одре будет тянуться к удовольствию, уверенная в своем праве на него. Неудивительно, что Зайдлю это кажется комичным, и он довольно наблюдает, как в соразмерном ей раю пухлая Тереза медленно поджаривается на огне неудовлетворенности и фрустраций только потому, что никто не объяснил ей, что человек не создан для бесконечных наслаждений.
Кино о том, как жили в ГДР в восьмидесятые, это воспринимается примерно так же, как фильм Годара, скажем, о Наполеоне, снятый и смонтированный в духе «Последнего дыхания».
«Вспомнить все» Лена Уайзмана заставляет зрителя порыться в памяти не больше и не меньше, чем любой другой современный фантастический боевик. Пол Верхувен, который экранизировал тот же сюжет Филипа К. Дика 22 года назад, был оригинальнее.
«Цветы войны» дадут сто очков вперед даже «Списку Шиндлера» Стивена Спилберга, хрестоматийному примеру того, как показывать холокост публике с поп-корном. Но пошлость размашистой картины Чжана Имоу не столько в клишированной сентиментальности сюжета, сколько в фирменном режиссерском эстетизме. Чжана Имоу интересует не смысл жертвоприношения, а исключительно красота ритуала.
Оказывается, все, чего не хватало романтической комедии для полного счастья, — это плюшевый медведь непристойного поведения. Он оправдывает и, в сущности, уравнивает девичьи «мимими» и подростковую мужскую похабщину.
Солондз сочинил камерную историю неудавшейся женитьбы. Хотя за ней, само собой, вырисовывается гомерическая бессмысленность института семьи, американской провинциальной жизни и жизни вообще.
