Многие способны ради развлечения препарировать поп-культуру и предлагать извращенные трактовки разных фильмов. Но Жижек, как никто, умеет сделать из этого стэндап-комедию, превратить процесс размышления в шоу, стать всеми персонажами всех существующих фильмов.
«Место под соснами» — тот случай, когда картине не хватает редактуры. Думаешь: «Вот это бы убрать, а это сократить, и отличная получилась бы вещь».
Прекрасный новый мир, явленный в двухсерийном «Беспределе», живет по другим законам, известным нам не понаслышке: «Не верь, не бойся, не проси». Хотя сам Китано просит у мироздания прощения за невольно посеянные иллюзии. Тем, кого он воспел, теперь он подписывает приговор.
Для России, страны, где издавна к ворам и убийцам относятся с необъяснимой нежностью, такой фильм будет исключительно полезен. А тем, кто рассмотрит сквозь кровавое месиво безупречную операторскую работу и остроумный монтаж, удастся еще и получить удовольствие.
Система советского спорта в фильме Лебедева имеет отдельные недостатки, но разве могут эти легкие трещины разрушить монолит советского мифа. А «Легенда № 17» — очередное напоминание о том, что никакой другой мифологии у современной России нет. Ну и о том, что голливудские приемы универсальны и вполне годятся для жизнеописания советских легенд.
С технической точки зрения фильм впечатляет — причем не столько размахом постановки, сколько умением держать ритм, не впадая в монтажное мельтешение. Но главное завоевание все же принадлежит Лебедеву, сумевшему обойти скользкую проблему «байопика на советском материале».
Красота в «Обливионе» настолько самодостаточна, что лишним выглядит, во-первых, сюжет, представляющий собой примитивную антологию тем и приемов современного фантастического кино, а во-вторых, герои, которых тоже клонировали из других фантастических историй, хотя они и не помнят, из каких.
Невозможность русского вестерна — такой же важный для фильма Хлебникова сюжет, как и безнадежность русской жизни. Жанр требует героя действия, а Хлебников показывает, что такого героя у нас сегодня нет.
Этот же режиссер, ни секунды ни сомневаясь в себе, берется за тему, которая любого другого отпугнет просто потому, что требует сложного и длительного осмысления. Он гонит пленочный метраж, не осмысляя вовсе, — в итоге мы получаем удивительный продукт: точный слепок того, что в данный конкретный момент творится в монументальной голове у обобщенной матушки-России.
Весь проект, отчаянный и несуразный, но при этом полный и поэзии, и юмора, вызывает уважение. Если в старом фильме КЦ воплощали советский дефицит, то в мультфильме погоня за спичками приравнена к бессмысленной жажде наживы — ее гордый джентльмен Данелия, разумеется, не разделяет, до кассовых сборов ему дела нет.
«Транс» смонтирован в дискотечном ритме и озвучен электронным битом группы Underworld. Амнезия у Дэнни Бойла понимается не как склероз, а как угар, танцы до упаду, до потери сознания. Хотя никто не танцует, а герой Джеймса Макэвоя полфильма сидит в кресле под гипнозом. И все самое эффектное и динамичное происходит у него в голове.
«Зловещие мертвецы» Альвареса — это gore или splatter film, разновидность фильма ужасов, где тела персонажей служат мясом, а самодостаточным сюжетом становится процесс расчленения с использованием разнообразных механических инструментов. Все как Чехов завещал: если в начале фильма вам показали бензопилу, то к финалу ее обязательно заведут.
Никогда еще столицу Америки не разносили с таким вдохновением; никогда еще американского президента не избивали с таким азартом.
Ульрих Зайдль лоб в лоб сталкивает доведенную до гротеска сюжетную схему с хаосом не менее гротескной реальности. Открывает дверь выдуманной идеально симметричной конструкции и запускает туда людей с улицы, в том числе героев своих документальных картин. Уничтожает собственную схему изнутри, создает неуютную ситуацию, в которой зритель постепенно теряет все точки опоры. В начале фильма вам кажется, что вы видите героиню, как будто ее просветили рентгеном. В конце вы понимаете, что не знали о ней ничего. В этом финальном незнании и есть сила «Веры».
Сюжет «Броска кобры — 2» не сводится к свисту пуль, уханью бомб, мордобою и погоне за ядерным чемоданчиком. В нем есть место не только ежеминутному подвигу с пулеметом наперевес, но и поиску своего среди чужих и чужого среди своих.
Все это должно выглядеть дико и безумно, а выглядит на удивление нормально, спокойно, почти рутинно. Актеры сдержанно играют в старую мелодраму. Гримеры и костюмеры ловко играют с контрастами черного и белого. Режиссер чуть-чуть играет в авангард 1920-х (сверхкрупный план бычьего глаза, иногда затейливый ракурс, в паре сцен — калейдоскопический монтаж).
Картина Эрика Рошана сделана посредственно, но аккуратно, и смотреть ее любопытно. Часто ли образы наших соотечественников украшают мировой экран? Часто ли русских играют обладатели «Оскара»? Не припоминаете?
«Белоснежка» Пабло Бергера заслуживает внимания хотя бы потому, что эта интерпретация испанская, с фламенко и корридой. На родине она была признана лучшим национальным фильмом сезона, сказал свое веское слово и Педро Альмодовар, поставивший «Белоснежку» выше всех картин, увиденных им за год. Наконец, последний любопытный факт: этот фильм — немой и черно-белый.
Много смешных физиологических подробностей, колоритный Стэнли Туччи в роли канцлера-злодея, достойные спецэффекты, внятный сценарий — все здесь хорошо, кроме того, что не понятен адресат.
Шокирующе смешной и беспощадно гуманистичный шедевр Зайдля затрагивает его любимые темы: одиночество, отсутствие коммуникации и крушение персональных идеалов.
Ненавязчивая притча о том, как трудно интеллигенту вписываться в социум, подана в форме трогательной истории то ли трудной дружбы, то ли неравной любви.
Не то чтобы сценаристы и режиссер Сет Гордон прямо имели в виду этот сюжет, просто сюжетов в мире очень немного, а «Малыш и Карлсон» — один из базовых. В голливудских комедиях он часто вырисовывается сам собой. Хотя сюжет сюжетом, мораль моралью, а Мелисса Маккарти сама по себе, ни в какие голливудские ворота. Жаль, что этому Карлсону достался скучный Малыш.
Главная проблема с просмотром фильма Басковой в том, что надо все время напоминать себе: это не пародия, не пародия, не пародия. «За Маркса…» сделан не без гротеска, но всерьез: классовая борьба пролетариата и буржуазии, звериный оскал капитала, пробуждение сознательности в рабочих; давно мы такого не слышали и не видели.
Если кого-то и можно запомнить в фильме, то Джоша Хатчерсона и Криса Хемсворта — и то лишь потому, что за три года, прошедших после съемок «Неуловимых», их лица успели примелькаться. Хатчерсон сыграл в «Детках в порядке» и «Голодных играх» (и никогда больше не делал такого жалобного лица, как здесь). Хемсворт появился в «Торе» и «Белоснежке и охотнике», где был столь же суров, как и в этой картине. Но тут все время кажется, что суровость его продиктована не желанием вжиться в образ, а боязнью случайно зевнуть перед камерой.
Пусть вас не обманет фасад «Отвязных каникул» — фильма, который лишь притворяется молодежной криминальной комедией (да и притворяется-то без особых стараний). Это восхитительно бесстыжее кино в эстетике беспрерывного гротеска — настоящий манифест тинейджерского феминизма.
