Этот герметичный фильм опять похож на кубик Рубика, только теперь его фрагменты — не пространственные ячейки, а типовые жанровые ситуации, которые Винченцо Натали крутит в разных плоскостях, показывая, сколько комбинаций можно составить из стандартных элементов. Получается фильм ужасов, который не столько пугает, сколько завораживает.
Вместо комедии о порнореволюции авторы «Лавлейс» включают морализаторскую и до тошноты благопристойную мелодраму о том, как много нехороших мужчин использовали бедняжку Линду и как она, несчастная, мучилась. В сущности, это тоже порнография, но в плохом смысле слова.
Бальтазар Кормакур умеет делать удивительно комфортное криминальное кино, в котором с первых кадров понятно, что дальше все будет как надо, как любят пацаны.
Пара Джуди Денч — Стивен Куган гениальна, сценарий (того же Кугана по книге Мартина Сиксмита) трогательный, как два щеночка, слова «гребаные католики» вызывают в итальянском зале аплодисменты, а в финале все рыдают.
Режиссер-дебютант говорит, что хотел показать, насколько эта история современна. Если считать, что современные истории — это телешоу с закадровыми завываниями тревожной музыки, то да, Ландесману все удалось.
Фильм об агрессии и о том, как ее сдерживать, о бешеных псах и немотивированных выстрелах, грязных бомжах и расколотых лбах, о зверях дикого Юга и железнодорожных путях, ведущих в никуда. Кейдж посреди всего этого — как хорошо загримированная болонка на собачьих боях.
В общем, «Бразилия» на современный расхлябанный лад. Если бы Квоэн вообще не выходил из дома на неубедительные улицы, если бы никто не проговаривал вслух банальную фразу о том, что, пока ждешь информации о смысле жизни, жизнь проходит, если бы фарс и депрессия были бы такой же прекрасной парой, как ноль и единица в двоичном коде, — кино могло бы быть гениальным.
Если бы режиссер сделал кино только о политике и работе Дзиро, это был бы великий тихий фильм… Вот с ветром все отлично, а с «жить» проблемы: часть фильма — трогательная история любви. Как только речь заходит о любви, такие живые герои «Ветра» начинают казаться, простите, нарисованными.
Все нарочито, грязь то чрезмерна, то вдруг ее нет вовсе, герой то подтирает задницу палкой, то неплохо одет, безумия то слишком много, то в самый раз. Нарочито неловкий монтаж можно, наверное, оправдать тем, что главная тема фильма — изоляция и гниение умов.
«Жена полицейского» немца Филипа Гренинга — фильм самовлюбленный, претенциозный, спланированный тщательно, как ненужное убийство.
Жалко, что режиссер не удержался и выдал чуть больше слез, чем хотелось бы, чуть больше пошлости, чуть больше человеческого, чем требует космическая пустота.
Шарни Винсон действительно обаятельная девушка, Эндрю Дроз Палермо — хороший оператор, все бодренько сделано и умело смонтировано, и оказывается, что этого вполне достаточно.
Франсуа Озон ухитряется вычистить из этой нарочитой конструкции любой намек на социальную критику: его холодновато-изящная картина вполне буржуазна.
«Орудия смерти» сочинительницы Кассандры Клэр кажутся настолько беспомощными и беззащитными перед критикой, что пнуть их все равно что обидеть котенка.
«Молода и прекрасна» — точный слепок мира, в котором освободившееся от любых уз тело вдруг ощущает щемящее одиночество и не может его преодолеть.
«Скорпион», конечно, очень похож на советские картины 30-х — про паренька, по молодости связавшегося со шпионами (бандитами), но с помощью милиции и школы вовремя свернувшего на честную дорогу;
«Невидимый мир» — история про лебедя, рака и щуку; каждый режиссер, получив невнятное задание, дергает картину в свою сторону, как правило, не успевая по дороге сказать ничего путного.
В «Миллерах» полно марихуаны, о ней все разговоры, но никто ни разу ее не употребляет — и шуток про обдолбанных укурков тут нет. Что сильнее волнует авторов и веселит зрителей — шутки про секс, но и они исключительно вербальные: сексом на экране никто не занимается, максимум — поцелуи. К счастью, режиссеру Роусону Маршаллу Терберу нравится смешить зрителя одними прикосновениями, одними диалогами.
Обаятельная французская комедия «Притворись моим парнем». Хоть в титрах нет ни одного известного российскому зрителю имени, это не повод ее пропускать
«Гадкий я» вообще полон гэгов, которые вываливаются на экран с немыслимой скоростью и в невероятных количествах, причем, что редкость, почти все они действительно смешные.
В фильме без экшна и спецэффектов Лиам производит скорее удручающее впечатление. Главная беда в том, что в «Паранойе» парню приходится сталкиваться с великим Гэри Олдменом и голливудским тяжеловесом Харрисоном Фордом — и это, конечно, полный кирдык: на их фоне Лиам выглядит если не фотомоделью из рекламы шампуня, то уж точно не актером, способным тянуть на себе целый фильм.
Финальная часть «райской» трилогии знаменитого австрийского кинорежиссера оказалась самой легкой, несмотря на тучность героини.
В отличие от беспощадной «Любви» и саркастической «Веры» «Надежда» — фильм светлый и даже до какой-то степени оптимистичный.
В «Элизиуме» сколоченный кувалдой сюжет нужен лишь для оправдания антуража, тоже не слишком оригинального и рассказывающего главным образом о том, какие фильмы любил в детстве режиссер.
При всем синефильском идеализме Быков рисует более-менее правдивую картину российского универсума. И рисует ее в жанре бодрого ритмичного триллера, от которого до последней минуты, несмотря на алогичность, трудно оторваться.
