всё о любом фильме:

Кабинет доктора Калигари

Das Cabinet des Dr. Caligari
год
страна
слоган«The most amazing story ever screened»
режиссерРоберт Вине
сценарийКарл Майер, Ганс Яновиц
продюсерРудольф Мейнерт, Эрих Поммер
операторВилли Хамейстер
композиторАльфредо Антонини, Джузеппе Бечче, Тимоти Брок, ...
художникВальтер Рейман, Вальтер Рёриг, Херманн Варм
жанр детектив, ужасы, ... слова
бюджет
$18 000
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время71 мин. / 01:11
Молодой человек по имени Фрэнсис рассказывает ужасную историю: его друг, он сам и их любимая девушка стали жертвами чудовищного эксперимента, задуманного и осуществленного неким доктором Калигари…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
100%
48 + 0 = 48
9.3
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • «Кабинет доктора Калигари» считается первым полноценным фильмом ужасов.
    • Имя «Калигари» было взято сценаристами из переписки Стендаля.
    • Уникальное художественное оформление фильма и использованные в нём декорации создали художники-экспрессионисты из группы «Der Sturm» — Герман Варм, Вальтер Рёриг и Вальтер Райман, которые выдвинули новаторскую идею, что фильмы должны смотреться как «ожившие рисунки».
    • Внимание! Дальнейший список фактов о фильме содержит спойлеры. Будьте осторожны.
    • Первоначально режиссёром фильма должен был стать Фриц Ланг, но он к началу съёмок оказался занят в другом проекте. Однако именно Лангу принадлежит идея «закольцевать» сюжет фильма эпизодами в сумасшедшем доме и тем самым кардинально изменить его трактовку.
    • Фильм снимался целиком в далёких от реальности декорациях с искажёнными пропорциями, что объясняется стремлением изобразить на экране сознание психически больного человека, неадекватно воспринимающего действительность. От актёров по тем же причинам требовали гротескно преувеличенной жестикуляции и мимики.
    • еще 2 факта
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 7 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Выходец из Дрезденского театра Роберт Вине, дебютировавший в кино сценаристом и начинающим постановщиком, вписал своё имя в анналы истории не только немецкого киноискусства, но и всемирного, всего лишь одной своей картиной 1920 года. Его «Кабинет доктора Калигари» резко выбивается своей фантастической фабулой с примесью сюрреализма из всех немецких картин того периода. Первооткрыватели экспрессионизма в кинематографе, театре и живописи, каждый по-своему, не столь изыскано и направленно, раскрывали свои видения фантасмагории, но именно эта картина является вершиной немецкого течения в кинематографе. Вегенер «Пражским студентом» и картинами о мифическом Големе посеял семена противоречивого, но столь изысканного экспрессионизма, а Вине, с лёгкой руки, смог собрать урожай с этих семян.

    Изначально сценарий Ганса Яновица и Карла Майера был чистой воды революционным и направленным на всеобщее неодобрение политической властью. Но первоначальный режиссёр картины, начинающий художник-постановщик Фриц Ланг, кардинально изменил его, окольцевав события и придав им двойственность. В конечном итоге, сценарий превратился в историю реального и ирреального, тем самым, заключённая глубоко в контексте власть и беспринципная политика, приобрела оттенок конформизма. Брошенный вызов ей не состоялся, но и в столь иерархичном сценарии можно разглядеть и вторую невидимую сторону: когда видения окружающего мира подтверждают и превосходят глубоко заложенные потаённые мысли и желания низших слоёв населения Германии. Даже шизофренический взгляд больного не столь абсурден и нелеп, как гармонично вырисовывает малейшие детали несуществующего, но столь желанного и близкого, что до всего этого можно прикоснуться рукой.

    И Вине, пришедший на смену Лангу, увидел в видоизменённом сценарии интересные, но и противоречивые прорисовки абстракций окружающего мира. Разделение на две противоборствующие стороны было столь наглядным и актуальным, что картина вмиг приобрела успех. Сам Калигари, как и Скапинелли у Вегенера, окутан тайной, и предстаёт в образе старика в чёрном обличии. То ли маг, то ли кудесник, этот доктор выглядит зловеще, но он уже изысканнее приближён к реальности, чем Скапинелли. Тот же чёрный цилиндр, зловещая ухмылка и хитростный взгляд сквозь круглую оправу очков, и он также предлагает что-то до боли желанное: в данном случае — заглянуть в будущее или же вспомнить прошлое. Но услышать собственное будущее от ещё более таинственного лунатика, непробудно спящего двадцать три года, может ввергнуть в ужас, когда зловещая физиономия пророчит недолгие часы жизни.

    Действия картины протекают стремительно быстро на фоне потрясающих гротескных декораций Германа Варма, Вальтера Рёрига и Вальтера Реймана. Эти художники в полную силу воссоздали картину экспрессионизма своими павильонными конструкциями, наиболее точно соответствующими глубинному сознанию и мировоззрению. Предметы и окружающая природа воссозданы искусственно; тени, изломанные лини и кривые, а также ирреальное окружающее, нарисованное на холсте, и является абстрактным фоном для протекающих событий. Формы предметов прорисованы не досконально, ведь они всего лишь частички воображения, которые не играют столь существенной роли в событиях картины.

    В гротескных изображениях города, который изображён словно в отражении кривого зеркала, можно разглядеть схожесть с картинами Августа Макке «Внутренний двор сельского дома в Сен-Жермене», Эриха Хеккеля «Пейзаж в окрестностях Дрездена» и с многочисленными работами художника Лионеля Фейнингера. Их обращение к глубинной экспрессии в живописи, повлияло на воссоздание искусственного городка, который столь манящ и пугающе привлекателен, профессионально с каше был запечатлён объективом камеры Хамайстера. И картина, искусственными декорациями и изображениями, так и дышит театральностью, поэтому абстрагироваться от влияния на немецкий кинематограф театра, было бы не правильно. Сценические экспрессионистские постановки Фридриха Холлендера и Леопольда Иесснера сыграли значительную роль при создании картины Вине.

    Именно чуждые для восприятия «мазки» действительного мира, невольно превращают картину Вине в эталонное представление несуществующего в реальности, но заложенного глубоко в подсознании обычного мира. Улицы города изломанными линиями говорят о не столь правильном и рациональном мировоззрении и понятии окружающего мира. Неправильные, остроконечные формы печных труб, окон и дверей, сначала вызывают лёгкое недоумение, и только под финал картины режиссёрская задумка всё расставляет по местам. Экстравагантно выточенные очертания дают характеристику поведения и внутреннего состояния души. Округлённость говорит о спокойствии, тишине и умиротворении; заострённые криволинейные предметы раскрывают необъятный страх, волнения, переживания и боль. Так как «Кабинет доктора Калигари» является фильмом ужасов, увы, не первым, как считают многие, наполненный странными образами и пугающей атмосферой, то всё действие картины очерчено резкими остроконечными предметами, формами и изломанными линиями.

    Но для более эмоциональных моментов ужасов, одних ломаных линий недостаточно, и Вине, обращаясь к пугающим образам Венегера, вселяет ужас через профессиональную игру света и тени. В моменте убийства, под объектив камеры не попадает сомнамбула с ножом в руке, лишь его вытянутая тень, что придаёт столь примечательному эпизоду под нагнетающую и зловещую музыку, ещё большую пугающую окраску. Столь примечательным выглядит и грим: тёмные круги под глазами Конрада Вейдта и зловещий оскал превратили его в пугающего лунатика, а тёмное утончённое одеяние Краусса говорит о принадлежности его персонажа к не самой доброй стороне элиты.

    И всё это в совокупности и превращает фильм Роберта Вине в настоящую классику. Хотя стоит признать, что заслуга столь грандиозной картины принадлежит сценаристам и абстрактным, но правильно подобранным декорациям, когда работа самого режиссёра остаётся где-то на задних планах. Может быть поэтому, Вине прославился только одной этой картиной, и за всю свою карьеру не снял ничего столь экстравагантного и новаторского. И получается, что «Кабинет доктора Калигари» в искусстве киноплёнки стоит особняком, ведь постоянно снимать картины о новоявленных, столь противоречивых, и так до конца не изученных видениях, означало бы повторение довольно узкой направленности. Оставалось только отталкиваться от технических деталей картины, и, впитывая экспрессионистские революционные шаги художников-авангардистов, являть миру новые картины этого течения.

    29 ноября 2009 | 15:46

    Совершенно необычный для своего времени фильм произвёл настоящий фурор, став кумиром многих кинематографистов. Мы видим немецкий экспрессионизм тех лет, когда неудачная политическая обстановка, атмосфера подавленности и нищеты беспрестанно давили на психику немцев. В центре картины фантастическая история о докторе Калигари, который держит при себе безмолвного раба, чтобы отдавать ему приказы… об убийствах. Сюжет чем-то напоминает историю о Големе, но картина не нацеливается именно на мистику. Здесь доминирует напряжение, психическое, нервное, недаром все декорации иррациональны и фантасмагоричны. Такое стремление к уходу от реальности говорит о желании автора показать настроение немцев в послевоенный период, можно сказать, картина вступает в резонанс с немецкими душами.

    Режиссёр использует сильные для того сюжетные построения, в том числе применяет новаторскую концовку, опровергающую весь ход действий. Мы можем видеть отголоски этого приёма в современных фильмах Скорсезе, а также и в картинах многих знаменитых режиссёров, но истоки — здесь.

    Стоит отметить мастерство оператора, уходящего от механического фиксирования, и вносящего свою долю творчества в фильм, он удачно использует разные взгляды камеры, делает картину насыщеннее. То интригует крупным планом злодея, то вместо убийства показывает его тень, усиливая зрелищность.

    Картина красиво исполнена и притягивает внимание на протяжении всего действия. Особенно примечательно то, как играют актёры — уже по настоящему «киношно», отойдя от принятых зачастую в то время театральных норм игры. Их герои выглядят выразительно, взять хотя бы девушку, сыгравшую сошедшую с ума в фильме… как она произносит «Чезаре»! Можно сравнить её женщинами в Броненосце «Потемкин» Эйзенштейна. Те, спустя пять лет, ещё закатывают глаза при смерти, как в Большом Театре, и актриса Вине здесь кажется гораздо естественней. В особенности же мне понравился главный герой — рассказчик и друг убитого Анри. Актёр сдержан в эмоциях, напряжён, но это свойственно роли, и это уже не широта жестов спектакля. Его игра в картине не вычурна, но удивительно пластична. Вернер Краусс же предстаёт злым гением с растрёпанными волосами. Его герой искрит чудовищной проницательностью, он как будто всё просчитал и продумал, играя в опасную игру с простыми смертными. Особенно поражает его смех после ухода полиции, и бурные эмоции рядом с вновь прибывшим сомнамбулой. Многие похожие образы будут использоваться в дальнейшем, но истоки — здесь.

    Примечательно, что Вернер Краусс — исполнитель роли главного злодея в картине — впоследствии играет в картинах, снимаемых на нужды Рейха. А Конрада Фейдта — мы можем видеть блистающим в знаменитой Касабланке, он эмигрирует из Германии. Война создала свои межи, и наверно я лучше воздержусь от комментариев.

    Удивительный по содержанию, по исполнению, по атмосфере, по своей уникальности фильм. Обязательно нужно посмотреть всем фанатам психоделики, и, конечно, уважающим себя киноманам! Великолепно.

    9 ноября 2011 | 19:50

    Фильм преподносят как пример экспрессионизма, декаданса, хотя в действительности фильм говорит о них как об извращении, болезни.

    У немцев была сложная и амбициозная история, когда из вандалов они превращались в цивилизованных людей, пользующихся благами греко-римской цивилизации. Но не всем они нравились и в Первую мировую войну немец столкнулся лицом к лицу с теми, кто его не любит, со старой Европой, с Антантой. И немцы проиграли эту войну. И это несомненно был удар, вызов немецкому уму. Немец понял, что он … неприятен, во всяком случае на то время. Это был один из сюрпризов, которые заготовил Господь для них. Парадокс, к которому должен быть готов зрелый человек оказался слишком сложным для немцев. Так возник экспрессионизм — ребяческое мироощущение, в котором мир разделен на Злодеев и Жертв и нам рассказывается экспрессионистическая садо-мазохистская история, которая по существу является истерикой избалованного ребенка. Это для ребенка сломавший его игрушку — злодей, на которого он набрасывается с кулаками в песочнице, но не для взрослого же интеллектуала. А у Вине в фильме сплошной декаданс со всеми признаками этой моды глядеть на мир с ужасом.

    Хочется сказать: «ну нет же в мире злодеев как нет и жертв, все мы — злодеежертвы…», но это значит попасться на наживку экспрессионистов и декадентов! В этих терминах вообще не следует мыслить, оставляя за человеком ренессансное амплуа величественного существа. И не надо его анализировать, надо наслаждаться Другим человеком в дружеском общении с ним, а, не трясясь от страха, бояться лишний раз выйти на улицу, что рекомендуют декаденты.

    И в конце фильма Вине улыбается над своим зрителем и говорит о смехотворности декаданса. Мне кажется что фильм о том, что вообще протест не органичен искусству. Искусству органичен только манифест. Начиная с экспрессионистически (декадентски) расставленных акцентов Вине подводит нас к пониманию бессмысленности этой эстетики. Оптимистично глядеть на мир Вине не может, а глядеть на него экспрессионистически считает … безумием.

    Фильм является представленным нам примером паранойи, бреда. И это очень глубокий фильм потому, что протест, подневольность не может иметь своего поэта, только своего врача. Декаданс это не стиль, это диагноз.

    Надо заметить, что в античном искусстве вообще не было образа Злодея был только образ Победителя и областью приложения искусства и по сей день не может быть протест, только манифест. Ведь искусство это волеизъявление свободного сильного человека. А эстетика декаданса, в отличие от эстетики Ренессанса, была эстетикой именно протеста, в которой Вине диагностирует шизофрению.

    Не следует формулировать свой протест, не следует быть декадентом… Победите тирана или молчите. И, загнанная Антантой в угол, Германия оскалилась нацизмом. Потому что не ходила, не стенала, а … атаковала.

    Даже перед Господом сложно поставить иных людей на колени и это … норма.

    Жизнерадостный от природы Вине боялся экспрессионизма, декаданса вообще как … заболевания.

    6 февраля 2012 | 18:02

    Данный фильм в очередной раз доказывает, что у искусства нет временных рамок. Казалось бы, что такого может преподнести немой фильм 1920 года, где актеры играют так карикатурно, что хочется смеяться, сравнивая с современными картинами. Качество ленты также оставляет желать лучшего: она устарела, ведь прошло уже 90 лет!

    Однако, что тут поделаешь? Фильмы потряс до глубины души! Интересно знать, не отсюда ли Дэвид Линч черпал и черпает по сей день вдохновение, создавая свои сюрреалистические шедевры? А ведь это и есть сюрреализм в чистом виде и в самом классическом исполнении. Виртуозно закрученный сюжет даст фору многим современным фильмам; блистательный сценарий удерживает напряжение вплоть до концовки, которая ошеломляет не хуже чем какие-нибудь «Подозрительные лица»; театральные картонные декорации, поначалу воспринимающиеся как следствие скудости бюджета постановки, на самом деле оказывают сильнейший эффект на зрителя и объясняют замысел режиссера, который прояснится в финале, показать психику больного человека; нельзя не упомянуть и отличное музыкальное сопровождение. Картину можно рассматривать с множества позиций: философских, эстетических и др.

    В общем, если Вы все еще не поняли, об этом фильме можно говорить и говорить, но пропустить его, не посмотреть нельзя.

    Бесспорный шедевр мирового кино! Браво!

    10 из 10

    29 марта 2010 | 21:37

    Нас окружают духи. Причём не важно, есть ли они на самом деле или это плод нашего исколотого и истосковавшегося воображения. Духи окружают нас. Только самое страшное, что они окружают нас не всех вместе, и нет возможности стать спина к спине, и нельзя будет уткнуться в чьё-то плечо, когда настанет окончательная тьма; они окружают каждого по-отдельности.

    В начале картины мы видим людей, переживших нечто ужасное. Страх разжевал их и выплюнул, и не осталось сил на размышления и борьбу, а только вялое повторение всего случившегося. И мы послушно, вместе с пережёванным Францем, возвращаемся к тем временам, когда дни были горчично (в транскрипции читайте, пожалуйста, «горчиШно») желты, а ночи изумрудно-прозрачны, когда тень убийцы с кинжалом безжалостно отражалась на равнодушной стене и любое окно выбивалось лёгким движением неумолимого сомнамбулы Чезаро. Он спит уже 23 года и постиг все тайны прошлого, настоящего и будущего. Он беспрекословно выполняет все приказания своего господина — доктора Калигари.

    Если б вы видели этого Калигари! Что в сравнении с ним сомнамбула? Такая же кукла, которая отводит глаза полиции, пока Чезаре выполняет чужую чёрную волю. Калигари — старикашка с кокетливо вздыбленными волосами (ибо так и должен выглядеть сумасшедший профессор, и закон этот непреложен), вкрадчивыми и неторопливыми повадками, омерзительно ловкий какой-то весь, с глазами, призывающими стать вас свидетелями его преступлений, его мелочной власти над вечно спящей душой.

    И несчастный Франц, который бьётся над этой загадкой, который — жалкий глупец! — пытается разогнать подтягивающиеся легионы духов. Он бежит к полиции, он бежит к доктору, отцу своей невесты, он бежит в камеру взглянуть на пленённого сомнамбулу. Франц ещё не понял, что каждый отбивается один и каждый погибнет один. Он бежит.

    Друзья! Я оказалась не готова к такому фильму. Я оказалась недостаточно искушённой. Поэтому он мне не понравился. Эта знаковая картина в истории кино, эта вещь, которую полюбили многие до меня, протиснулась бочком мимо, как деликатный пассажир в автобусе. Я недоумевала, глядя на эту утрированную игру, выпученные от страха глаза, тощие ноги Чезаро в чёрных обтягивающих трико. Всё это стало историей, мне было любопытно, даже жутко местами, но и смешно и насмешливо. Мне очень и очень понравились декорации, нарисованные немецкими экспрессионистами: тени, нелепые углы, невообразимые двери и «офисная» мебель. Мне врезался в память момент, когда Чезаро сказал Алану, что жить ему осталось всего ничего — до утра, и на лице Алана пробежали ужас, потом недоверие, смех, бессилие — и всё это не утрированное, а настоящее, живое.

    И осталась прыгать навязчивая мыслишка: вдруг тоже спишь? Вдруг тебя направляет чуткая рука неведомого доктора? Вдруг всё неправда и однажды очнёшься в на койке в комнате с кривой дверью?

    7 из 10

    27 декабря 2012 | 22:46

    Если верить киноведческой литературе, это один из первых фильмов ужасов. Но, знаете, вплоть до сегодняшнего дня он остается и одним из лучших психотриллеров. Это уже по моему мнению, а не по мнению киноведов. Сюжет этого фильма любим и современными режиссерами. Например, «Остров проклятых» с Леонардо ди Каприо — очень близко к тому.

    Двое людей сидят на скамеечке и беседуют. Один рассказывает другому, какая невероятная история произошла с ним и его невестой.

    В маленьком провинциальном городке происходит серия убийств. Кто этот убийца? Возможно, это человек-сомнамбула, который предсказывает будущее? Его недавно привез на ярмарку и теперь демонстрирует некто доктор Калигари. Но нет… когда девушку рассказчика похитили, Сомнамбула преспокойно спал в своей коробке у доктора Калигари. В последствии оказывается, что вместо Сомнамбулы в ящике лежал манекен, и именно этот «Спящий красавец» и был таинственным убийцей.

    Чтобы выяснить причины происходящего рассказчик приходит на консультацию к директору психиатрической больницей. А директором оказывается доктор Калигари!

    На следющий день, пока главврач отсутствовал, его кабинет посетили следователи и нашли дневник медика. Оказывается, когда-то давно существовал доктор Калигари, к которому на лечение поступил человек-сомнамбула. Он мог предсказывать будущее. Доктор возил его и демонстрировал публике по всей Италии. После сеансов предсказаний в городках происходила череда таинственных смертей… И вот сейчас в клинику тоже поступил человек-сомнамбула. Главврач хочет повторить эксперимент Калигари.

    Очень мне понравилось оформление этого фильма. Все действие происходит среди декораций — кривенькие домики, нарисованные окошки неправильной формы. Все это помогает передать атмосферу безумия. А красиво нарисованные титры приятно читать. Я бы сказала, что «Кабинет доктора Калигари» не только интригующий, но и очень стильный фильм.

    Если вы любите триллеры, то смотреть в обязательном порядке!

    1 декабря 2010 | 23:18

    «Кабинет», в отличие от многих прочих фильмов 10-20 гг., которые воспринимаются лично мною не более чем как иллюстрация навсегда ушедшего от нас времени или живое воплощение оставшегося в далёком прошлом этапа в развитии киноиндустрии, ценен исключительно своей самодостаточностью.

    Это — абсолютное произведение искусства, вобравшее в себя и непостижимую красоту экспрессионизма, и предельно сильную «сумрачность» романтизма. Прибавьте к этому оригинальные подходы в работе оператора и монтажёра, подходы, которые мы с высоты нашего времени уже совершенно не способны разглядеть и понять их истинное значения для современников данного фильма.

    Впрочем — это исключение из тезиса об актуальности «Кабинета»: если его техническая составляющая, разумеется, не может выдержать никакого сравнения даже с фильмами, появившимися всего через 20-30 лет после него (впрочем, это утверждение можно опровергнуть), то художественная составляющая — вне всякой конкуренции даже по сравнению с продуктами нынешнего кинематографа.

    1) Картинка. Никогда не устану высказывать самые восторженные слова применительно к потрясающей (без шуток) работе команды художников из группы Der Sturm — Вальтера Рёрига, Вальтера Раймана и Германа Варма. Эти чуваки заслуживают респектища на все времена и именных наград за героический вывод кинематографа из цивилизационно-творческого тупика на качественно новый уровень.

    В сущности, с «Кабинета» и зародилась такая кинопрофессия, как «художник-постановщик»; ранее никто и никогда не относился к работе художественного оформления фильма настолько серьёзно и настолько основательно, как это сделали немецкие мастера. Хотя умалять заслуг режиссёра тоже не следует — в конце концов, именно Винэ грамотно вписал в голую киноструктуру её финальный экспрессионистский вид.

    Снятый полностью в рисованных и характерных для указанного направления декорациях, которым был к тому же придан намеренно ассиметричный вид, «Кабинет» являет собой беспримерный экземпляр киноискусства, преподнесённого фактически в духе ожившего картинного полотна — воплощённого в реальность и обрётшего возможность жить и двигаться, например, шедевра Эдварда Мунка или, например, Франца Марка (не важно). Без остатка захватывающее, поглощающее в себя действие, оказывающее на зрителя порой дурманящий эффект, разворачивающееся на фоне до предельно гипертрофированной реальности в её сплаве с сюжетным сюрреализмом, — производит незабываемое впечатление. В общем, ЭТО надо видеть.

    2) Стилистика. В ней-то и кроется основной элемент «бессмертия» «Кабинета»: этот фильм был снят 90 лет назад таким образом, что его возраст без его заведомого учёта не поддаётся никакой более или менее приближенной оценке. То есть можно с одинаковым успехом заявить о том, что, например, «Кабинет» — это совершенно новый фильм и вышел в прокат буквально полгода назад, или о том, что фильм этот появился лет 20 назад. Дело в том, что «древность» этого фильма не выдаётся практически ничем — ни манерой актёрской игры, ни работой оператора, ни визуальным рядом, ни общим, так сказать, впечатлением: «Кабинет» — это ПЕРВАЯ в истории кино стилизация под что-либо (похоже я открыл Америку, йаххууу!!). А стилизацией (под что-либо) можно спутать все карты потенциальных оценщиков и выдать новый фильм за старый, либо наоборот. Мы ведь не удивляемся, когда видим относительно новый тарантиновский фильм «Доказательство смерти», снятый и оформленный так, будто на дворе не 2007 г. (когда он был создан), а, например, 1967-й.

    Стилизацией под старьё в разные годы грешили многие ныне общепризнанные великие режиссёры — наши современники, и степень её достоверности/грамотности всегда считалась и считается признаком режиссёрского мастерства. Но с «Кабинетом доктора Калигари» совсем иной случай: произведение Роберта Винэ представляет собой чуть ли не единичный случай в истории, когда фильм стилизован сам на себя… Это не имеющее срока давности кинопроизведение, выполненное в оригинальном и затем очень редко повторяющемся киноформате, является набором выразительных средств, красок, всевозможных способов достучаться до зрителя, годных только для него и только в данный момент. И более того — применённых исключительно к нему в исключительных вариациях и исключительным образом.

    Экспрессионистско-мистический посыл в рамках «Кабинета» живёт по тем правилам киноискусства, которые придумал он сам; он диктует характер фильма, он создаёт его настроение, он придаёт персонажам манеру их поведения, он направляет каждое их действие — спасительное или губительное, он, в конце концов, создаёт ему — фильму — всеисторическую неповторимость и он же, благодаря ей, отправляет его в ослепительную вечность.

    Собсно, следствием означенного посыла и указанного формата является снятие остаточных претензий к работе технического персонала и актёрской группы — ведь, чёрт возьми, так и надо было. (Крупный план лица Конрада Фейдта — нечто незабываемое. Это немой ужас, выраженный одними глазами.) Иначе нельзя. Это же стилистика такая! А если кто-то так не считает, то пусть попробует вступить с ней в схватку и денонсировать её наличие.

    3) Атмосфера. Кто-то называет «Кабинет» первым в истории фильмом ужасов — ещё немножко, так сказать, банальным и, как бы это сказать, простеньким, — но ужасом. Или так — провозвестником настоящих хорроров. А чем ценится «настоящий» хоррор? Наверное — атмосферой ужаса, страха, неопределённости. Наверное, именно так. Так вот: «Кабинет» по этому пункту уделает любой современный «ужастик» и сравнится разве что с классическими саспенсами Поланского или Фишера (или ещё кого-нить).

    Атмосфера кошмара пронизывает «Кабинет» от начала до конца — она им правит. Страх и ужас — в глазах и сердцах практически всех персонажей. Ощущение надвигающегося необъяснимого «чего-то» передано по меньшей мере превосходно (мы ведь не забываем — это «всего-навсего» немое кино). Общее гнетущее ощущение, порождённое торжествующим экспрессионизмом и леденящей душу историей, которую он иллюстрирует, — просто потрясное (мы по-прежнему помним, что это «всего-навсего» немое кино).

    К вопросу о саспенсе. Мы все помним, что этот термин вроде как придумал и применил в своих фильмах четырежды великий Хичкок, но, если оставить в стороне споры о термине и оставить за Альфредом его достижения на ниве терминологического вклада во всемирный словарь, мы увидим, что то, что он в конце 20-х назвал «саспенсом», было в полной мере применено в конце 10-х гг. Робертом Винэ в его «Кабинете». Походу я снова открыл Америку (йаххуууу!!). В любом случае, нервное ожидание ужасной (как бы) развязки свойственно сюжетным закоулкам «Кабинета» на все сто — это даже не предмет спора.

    Закругляемся. Общий вывод: «Кабинет доктора Калигари» — это сокровище мирового киноискусства (а таких сокровищ не очень-то и много), и приобщиться к нему — обязанность каждого уважающего себя ценителя прекрасного (я даже не о киноманах говорю, а вообще).

    10 из 10

    30 мая 2009 | 17:21

    Мистический вернисаж ожившей экспрессионистской живописи открывается исповедью испуганного Фрэнсиса. Распахиваются кулисы мира. Истерия искривленного, искорёженного пространства втискивает зрителя в истому сна, в искусство артистических убийств. Готический кошмар, повенчанный с сюрреалистичностью. Город искажённых пропорций, где на ярмарке таинственный исследователь с улыбкой афериста, знающего об исподней реальности фокуса, выставляет исчадие снов: сомнамбулу, предсказывающего истины. Исхудавший как виселица истукан, истлевающий в гробу, истерзанный истовыми сновидениями, исторгает из мира снов пророчества о смерти. Зависящий от прихотей хозяина, в сомнамбулическом сне он сам приводит в исполнение свои слова. Режиссёр искушает зрителя игристым рислингом атмосферы, мглистым оттиском чёрно-чистого апокалипсиса. Искусной кистью рисует абрис истории, исходящей эгоистичным исступлением испуга и риска.

    Качка камеры, искривленная кайма титров — это готика кошмара. Кинолента сама заглядывает в кристалл предсказаний: закончится декада и мир окажется на краю заката богов, истечёт вторая и человечество поймёт, в какую ловушку, в какой капкан их заманила наука. Скука и тоска толкают Калигари искать знаний, оказаться в мире великанов и карликов, повелевающих карать, приказывающих сомнамбулам. Кадавр Калигари — это мир, которой видит сны, пока гадюка, на которой маска спасителя, очередной калиф на час показывает оскал, отдает приказы о казнях. Логика попирает этику. Любопытство науки сжирает сказку морали. И разноцветный Берлин после революции, украшенный каскадом кабаре, улыбками саркастичных аристократов, аркадами затенённых зеркал, сжимая карты сокровищ нового киноискусства, не замечает пробудившегося рационализма, который пошлёт на мир ещё один обезумевший Калигари.

    Кто же безумец? Тот, кто видит в бежевом свете луны танцующего с жертвами Чезаре, или же те, кто его не видит? Сюжет глубже, чем мог ожидать сам от себя. Жеманно подмигнув, сюжет с ловкостью заправского лжеца, сделает полный оборот, задав на столетия главный стержень всех ужасов.

    Тени и мненья о тени. Сбежать от реальности жизни. Узник распахивает двери восприятия и ему снится опаловый никто, проходящий по унылому нигде, где ониксовый хищник лениво тает в свете луны, а паника не может ранить. Но умник, страшащийся нищеты и гнилости собственных фантазий, уже строит козни, он протянул руку, чтобы разбудить спящих, как считал, чтобы вернуть их в уныние яви, но в действительности лишь ввергнуть их в агонию мнимости. Низвергнуть фантазёров до сомнамбул.

    В Веймарской республике не боялись экспериментов. В новозарождающейся либеральной среде они создали новое киноискусство — искусство, направленное на замену реальности, выход в бессознательное, когда действительность становится лишь приложением для удовольствий, а истинный источник наслаждений находится вне. Германия заглянула за грань и испугалась, а отшатнувшись оказалась в лапах другого чудовища — материалистического консерватизма. Создавая мир вне стяжательства, направленный на получение виртуальных чувств, где страсти и ужасы будут существовать только на экране, либералы забыли о ретроградах, настолько боящихся нового, что им легче было предпочесть, чтобы ужасы вышли с экрана в жизнь. Готическая правда, которой открыл путь доктор Калигари, создала новый киномир, создала новое поколение визионеров, эскапистов, желающих видеть свои сны с чёрно-белого экрана. Легко творить добро, когда ты можешь видеть сны наяву. Закрой мир сна и распахнутся врата для рвущихся из подсознания архетипичных ужасов. Ещё одно предсказание кинофильма, ясность которого осознают в Германии через двадцать лет, — безумен не тот, кто спит, а тот, кто полагает себя проснувшимся. Уснуть бы мне, уснуть и видеть сны…

    30 марта 2015 | 18:08

    По свету ездит таинственный чародей доктор Калигари и в своем шатре показывает народу диковинку — жуткого сомнамбулу, который, очнувшись на миг, предсказывает будущее. Двое друзей решили смеха ради узнать свое будущее у мрачной «куклы» — и один из них, Алан, узнал — оказывается жить ему осталось до рассвета, и предсказание исполнилось. Под покровом ночи адская тень прокралась в его спальню и нанесла множество ножевых ранений. Но одним преступлением она не ограничилась — вскоре, возлюбленная Франца и Алана тоже приходит в мрачный шатер таинственного доктора… При этом все силы горожан и полиции направленны на раскрытие этих загадочных преступлений, что приводит нас в психиатрическую клинику, директор которой не менее таинственная личность, чем сам Калигари…

    Фильм Роберта Вине «Кабинет доктора Калигари» 1920 года — это кич начала ХХ века: экспрессионистский, болезненный, страдальческий, который массовый буржуазный кинематограф возвел в культ. Чего не скажешь о нынешних сюжетах Тима Бертона, являющихся суррогатом атмосферы популярных «ужастиков» и мелодрам начала ХХ века, вторгающихся в современную действительность. Его фильмы несут скорее рекреационную функцию, нежели чем пугающую. Однако старые ужасы апеллировали именно к страху. Никакого морализаторства, просто обнажали человеческое подсознание и подпитывали его крадущимися тенями с ножом в руке, непропорциональными телами, встающими из гробов в тускло-голубом освещении и преследующими людей — все это вводило зрителей в дрожь. Для «ожившего рисунка» это было нонсенсом. Предшествовавшие и последующие фильмы, к примеру «Гомункулус», «Голем», «Носферату: симфония ужаса» — все они были воплощением все той же буржуазной моды на страх. Он здесь и тема и цель, и средство влияния, и функция.

    В тот период, во время которого снимали «Кабинет доктора Калигари», состояние Германии оставляло желать лучшего. Поражение после Первой Мировой войны, разруха, социальная депрессия, экономический упадок, политическая неопределенность, уязвлённое самолюбие нации, фрустрация, неуверенность в завтрашнем дне — для России это обычное состояние, а для Германии повод снимать «ужастики». Тоталитаризм активно концентрировал в своих рядах верных рабов, которым обещал «золотые горы», а для инакомыслящих завтрашний день мог стать последним. В этой среде вырисовываются черты немецкого экспрессионизма. Как говорил Герман Бар: «Никогда еще не было эпохи, столь изобилующей кошмарами и смертельным ужасом. Никогда еще мир так не напоминал безмолвную могилу…Искусство соединялось с эпохой, крича во тьме. Оно взывало к духу, моля о помощи, — вот что такое экспрессионизм». И мы имеем возможность во всей красе рассмотреть суетливо меняющиеся кадры с вывернутой наизнанку перспективой, узкими, кривыми улочками, перевернутыми фонарями, треугольными дверями, пространственно-неустойчивыми тротуарами и лестницами, продолговатыми фигурами людей, активно размахивающими своими тоненькими ручонками и пытливыми зрачками. Мрачные персонажи выглядят частью модернистского пейзажа, они абстракты, как и все вокруг, они передают общую суть, а не телесность. Они бесплотны. Они не могут существовать отдельно от декораций.

    Символичность образов «черного детектива» отражается на всех персонажах, вне зависимости от того главные они или нет. Доктор Калигари, чей типаж с недвусмысленным намеком отсылает нас к Фрейду (ученый — психолог, препарирующий психику человека за дверью своего кабинета, исследующий сновидения, галлюцинации, психоанализ), предстает символом всепоглощающей власти, которая жаждет видеть перед собой марионеток и дергать их за ниточки в корыстных целях, не заботясь о цене. Пациенты психбольницы — подопытные кролики, чью волю выгнули в обратную сторону. Джейн, роковая красотка, которая по законам жанра мелодрамы является несущей смерть, — источник страданий мужчин: друзей — Алана и Франца, сомнамбулы Чезаре, её отца. Полицейские — хранители порядка, которые защищая людей от бесчинств, служат все тому же бесчинству. И вечный вопрос «что делать?» так и остается открытым. Кто врач, а кто пациент, кто слуга, а кто господин — все порождает сомнение. Элита определяет сознание масс или массы задают тон элите…Однако можно сказать точно — даже то, что фильм дал начало такому явлению, как калигаризм уже говорит о том, что он достоин того, чтобы его посмотреть. Как говорится, хотите узнать будущее — оглянитесь в прошлое…

    9 из 10

    28 августа 2015 | 10:49

    Безумие (устар., также «сумасшествие») — потенциально неизлечимое тяжёлое психическое расстройство. Безумие — это не отсутствие разума, а его потеря, послеразумное состояние личности.

    Все мы безумны, в какой то степени. Кто то более безумнее этого, а кто то меньше того. Но факт в том, что нормальных людей не было и в помине (хотя, что для кого является нормой). Но кто из нас более безумен: я, написавший эту рецензию, хотя выгоды от неё никакой не имею, или ты, читатель, который, тоже вряд ли, какой нибудь да урок извлечёшь от чтения моей писанины?! Или же авторы сие творения, благодаря которой, и появилась рецензия, которую ты удостоил вниманием?!

    1920 год. Эпоха гениев немого кино Бастера Китона, Чарли Чаплина, Гарольда Ллойда и Роско ’Толстяк’ Арбакля. Пока эти легенды немых комедии смешили людей своими героями, попавших в нелепые ситуации, тем самым зарабатывая любовь зрителей не одного поколения, канувший в Лету Роберт Вине показал свету своё самое гениальное творение, апогею в своём творчестве (не без гениальной идеи великого Фрица Ланга).

    Натура: сад.

    Действующие лица: главный герой Фрэнсис, его пожилой собеседник и Джейн, «невеста» главного героя.

    Фрэнсис, рассказывает собеседнику странную историю, которую он и его невеста пережили. Собственно, сама история такова: на очередной ежегодной ярмарке маленького городка, выступает некий доктор Калигари с сомнамбулой, способным ответить на любой вопрос. Алан, друг Фрэнсиса, на свою беду задаёт вопрос, которою, обычно задают кукушке. Услышав о своём страшном будущем, Алан, Фрэнсис и Джейн отправляются домой. Алан той же ночью становится жертвой таинственной и неуловимой убийцы. Тяжело переживая безвременную смерть друга, Фрэнсис начинает собственное расследование, начиная с того, кто предвидел беду.

    Фантасмагорическая история, происходящее на фоне удивительных декорации, сегодня уже стало слегка шаблонным, ведь не один триллер или ужастик использовали подобный ход сюжета. Но для 20-х годов, это был гениальным сюжетом. Фильм и сейчас смотрится на одном дыхании, не смотря на предсказуемость сюжета. «Театральная» игра актёров поначалу кажется забавным, но по мере погружения, начинаешь верить им. 

    Проходят годы. Появляется звуковое кино, цветное, спецэффекты, 3D… А безупречное творение Роберта Вине до сих пор так же хороша.

    С появлением звукового кино, карьера многих тогдашних звёзд разрушилась. Бастер Китон подписал неудачный контракт с MGM, последствия — проблемы с алкоголем. Но были и те, кто смог адаптироваться. Чарли Чаплин например, обрёл голос в «Новые Времена». Фриц Ланг снял гениальную «М — убийцу». А Роберт Вине остался режиссёром одного фильма. Но какого?!

    9 из 10

    10 мая 2015 | 19:10

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>