Каждый из предыдущих фильмов про упомянутых супергероев глуп по-своему, своей самостоятельной глупостью, но в «Мстителях» эти обрубки единого марвеловского организма чудесным образом опять сползаются вместе в химеру настолько дикую и нелепую, что сопротивляться ей решительно невозможно.
Зрители, которым такие театральные приемы в изображении глубочайшей эмоциональной травмы не кажутся фальшивыми или избыточными, и в остальном могут получить удовольствие от пафосной стилистики «Матча», в смысле киноязыка недалеко ушедшего от снятого в 1962 году о «матче смерти» прокатного хита Евгения Карелова «Третий тайм».
Сюжет фильма весело скачет с одной комедийной точки на другую и доходит до финала — в меру сентиментального, но, судя по интернетовским отзывам, способного выжать скупую мужскую слезу даже у российских яппи.
Как водится, фантазия тех, кто сочинял и рисовал пришельцев, оказалась ничтожна. Вообще со времен мыслящего Океана из «Соляриса» Станислава Лема и мыслящих «мушек» из его же «Непобедимого» совершенно неприлично изображать антропоморфных чудищ. Да еще с такими рожами, что даже в гоблинскую массовку «Властелина колец» их бы не взяли. Да еще и паковать их в невнятно навороченные и очень скучные аппараты системы трансформер.
Через некоторое время после просмотра так сразу и не вспомнишь, есть ли в «Мачо и ботане» что-то, не подвергшееся самой циничной насмешке и во что его создатели все-таки верят. Возможно, в мужскую дружбу, хотя и эта вера надежно замаскирована толстым слоем иронии.
«Право на «лево»» — фильм довольно плотный и цельный, не распадающийся, как это бывает с альманахами, на стилистически и интонационно разнородные куски.
Эта похвальная попытка приспособить Эдгара По к современной массовой культуре все равно ограничена безнадежным психическим здоровьем авторов картины — которые, словно предчувствуя, что могут про них написать, предусмотрительно разрезают маятником толстого литературного критика, точно подметившего: «Никогда еще сюжетная линия не была так механизирована».
Данный фильм, не становясь ни на чью сторону, показывает общество настолько инфантильное и сонное, что пробудить его от спячки способны лишь экстремальные персонажи типа Ассанжа или Брейвика.
Четвертый фильм популярной поколенческой франшизы, возможно, не оправдывает завышенных ожиданий по части юмора, но в целом обнадеживает, что встреча одноклассников — это не всегда так грустно и бессмысленно, как представлялось.
Что касается диалогов, то авторы «Рейда» придерживаются тут старого доброго аристотелевского подхода к правильной трагедии, согласно которому декорации и само действие гораздо важнее, чем слова актеров.
Эмоциональная достоверность заботит режиссера-дебютанта Алексея Андрианова (ученика Владимира Хотиненко) так же мало, как историческая. «Шпион» — это прежде всего архитектурное фэнтези.
Режиссер, называвший себя «целлулоидным вампиром», возвращается к эстетике B-movies, наработанной полвека назад на фабрике Роджера Кормана. Увы, если это и молодость, то без молодости. Но и без мудрости тоже.
В смысле идеологии «Краткий курс» ничем не отличается от какого-нибудь дневного сериала «Две судьбы» про поиски женского счастья. Ну поироничней его будет — ненамного.
Сомнительный выбор исполнителя главной роли — не единственный вопрос к режиссерам, которые, разумеется, выступили с обычными декларациями о том, что мопассановская история конца XIX века актуальна и по сей день, однако эти похвальные намерения никак не подтверждаются тем, что можно увидеть на экране, где происходит водевильное чередование любовных сцен с невнятными разговорами о политике, вставленными для проформы.
«Дирижер» — не столько загадочный опус, сколько черная кошка, которую не поймать в темной комнате, поскольку ее там нет. Не выдержав проверки на логику характеров, он ускользает на как бы метафизический уровень. Но метафизика подчинена железной логике, а в фильме она не то чтобы фальшива, а отчаянно случайна.
Смелая по идее, на деле картина топчется в нерешительности между психологической драмой и сатирической комедией и в итоге сводится к шутливому волейбольному матчу между кардиналами конклава.
За туповатым названием «Веселые каникулы» скрывается довольно замечательный в разных отношениях фильм.
Жаль, что огонька немного не хватает актрисе Дженнифер Лоренс, которая на протяжении всего фильма сохраняет спокойное, малоподвижное и невозмутимое лицо девушки, которая как будто собирается немного вздремнуть после сытного обеда.
Это вторая полнометражная экранизация одного из подборки фальшивых трейлеров, сопровождающих двухчастевую стилизацию «Грайндхаус» (Grindhouse), снятую в 2007-м Робертом Родригесом и Квентином Тарантино. Совершенно не знающий меры в кровопускании «Бомж…» подобен медицинским пиявкам по оздоровительному эффекту.
«Мальчик с велосипедом» одновременно и похож, и непохож на прежние фильмы Жан-Пьера и Люка Дарденнов — чемпионов по срыванию Золотых пальмовых ветвей и других каннских призов.
«Белоснежка» — самый сбалансированный фильм Тарсема Сингха, где цветистость его образного мышления отлично гармонирует с общеизвестным простеньким сюжетом.
В черно-белом, предельно аскетичном фильме, склеенном всего из тридцати кадров и трех нот саундтрека Михая Вига, минимум диалогов (сценарист — Ласло Краснохоркаи), единственное понятное слово — «курва», нет решительно никакого просвета, а каждый раз, когда открывается дверь разваленной конюшни, мы как будто буквально вступаем во врата ада.
Наверное, есть художественный смысл в том, чтобы снимать знаменитые произведения именно так, как решила Андреа Арнольд, исходя из того, что все только что прочитали книгу и никому не надо объяснять, кто этот мужчина, кто эта женщина, что их связывает, что разделяет и почему они систематически оказываются вместе в не совсем обычных мизансценах.
Представленный в «Джоне Картере» диснеевский взгляд на инопланетные приключения военнослужащего землянина по сравнению с «Аватаром» более детский, простодушный, а благодаря старомодной берроузовской манере и архаичный, но, наверное, поэтому не такой отталкивающий, как претензия «Аватара» на революцию в жанре научной фантастики.
В целом «Самоубийцы» производят именно такое впечатление, как если бы кто-то пытался, скажем, повеситься, но неудачно выбрал подручные средства и с досадным грохотом рухнул вниз. Умелые режиссерские руки извлекли бы из подобной ситуации заложенный в ней комический потенциал, но режиссеру Баранову, если продолжать суицидальную метафору, не хватило прочности веревки, на которой он пытается подвесить свою конструкцию.
