Почти трехчасовой боевик распыляется на банальности, пытаясь связать актуальность с ностальгией. Шпионский блокбастер берет горем и одиночеством плейбоя.
При всей своей остроте «Пингвины моей мамы» обладают расслабляющим эффектом. Сериал мягко, но с нажимом говорит о серьезных вещах, актуальных для современной России.
Это история о том, как женщина, не вписывающаяся в рамки, становится костью в горле для окружающих ее мужчин. Это воплощенное в костюмной драме с аккуратно подобранными деталями высказывание об обществе, в котором глубоко укоренена мизогиния.
Несмотря на мрачные события, происходящие на экране, картина получилась яркая.
Здесь нет сильных эмоций, на которые создатели хотят спровоцировать зрителя, но есть плавность, размеренность, поэтичность, скромность художественного выражения.
К сожалению, есть факторы, которые мешают воспринимать эту человеческую историю, в частности, операторская работа.
«Сцены» не привносят ничего нового в экранную дискуссию о супружестве и разводе, но в этом, кажется, и заключается смысл упражнения Леви
Для Киры и Кости история Арины и Ростислава становится возможностью оценить собственные ошибки, лучше понять друг друга, найти общий язык.
Фильм получился под стать своему прототипу — одному из самых востребованных аттракционов из Диснейленда — чистой воды развлечение.
Там, где обычно снимают хорроры и научную фантастику с действием в далеком будущем, Шрадер и Шомбург мастерят фильм по лекалам типичного ромкома с небольшим вкраплением фантастичности, которая органично встроена в современное обыденное.
По сути, новый фильм Андерсона — такая же отрада усталого путника, как и туристическое кафе на Монмартре с божоле и фуа-гра.
Это вещь в себе, и пусть она такой и остается, это уже достойная и почетная судьба, а золотые ветки однажды приложатся.
И это не какая-нибудь кинооперетта, где все потанцевали, попели и разошлись. Адам Драйвер выдает свою сильнейшую актерскую работу за несколько лет, играя, по сути, самого Каракса, разве что незначительно метафорически переосмысленного.
Рассказывая истории нескольких героинь, Нелиус и Де Руво одновременно показывают развитие серфинг-культуры в целом. История общая и истории частные гармонично перемешиваются. Личные воспоминания чередуются с новостными выпусками, рекламой 80-х годов и обложками журналов для серферов.
Создатели «Клиники счастья» берутся за трудную задачу: попытку нормализовать в массовой культуре разговоры о сексе, вывести на экран новый дискурс, который в русском языке только начинает формироваться.
К сожалению, пытаясь обозначить как можно больше проблем, «Холстон» в итоге оказывается поверхностным и невнятным набором сцен.
«Гунда» — медитативное и эмпатическое наблюдение за жизнью, которая обычно скрыта от наших глаз и о которой мы редко задумываемся. И неслучайно первоначальным названием картины было «Извинение».
В Happy End тема вебкам-видео служит триггером, приводящим в действие драматургические шестеренки. На месте порно могло быть что угодно: торговля наркотиками, интернет-мошенничество и прочие аферы.
«Чикатило» сам по себе совершенно не заслуживает внимания — разве что как симптом важных изменений в киноиндустрии.
Получается, что «ВандаВижен» лишь маскируется под супергеройский эпос, на самом деле оказываясь тонкой драмой о бегстве от правды и принятии смерти. От горя не уйти, ведь, как говорит Вижен в последней серии, «что такое горе, если не продолжение любви?».
В своем лучшем виде картина Снайдера смотрится как эпическое полотно о долге и фатальности жизни, не уступая по размаху финальным «Мстителям», а кое-где и превосходя их по части эмоционального отклика.
Незамысловатые, но живописные кадры английского севера (за картинку отвечал Дик Поуп, постоянный оператор Майка Ли и двукратный оскаровский номинант) перемежаются с планами, снятыми внутри фургончика, в котором мы видим двух мужчин и дорогу перед ними.
В «Лапочке» обыденные для нас вещи — косметика, одежда, прически — становятся жестами сопротивления, за которые можно поплатиться жизнью.
Вместо рвущего шаблоны документального фильма, триумфальной истории преодоления или забористого концертного угара им и их родителям предстоит увидеть унылое роуд-муви об угловатом подростке.
Режиссеры выбирают самую простую форму повествования: интервью героев чередуются с архивными материалами, и это кажется принципиальной позицией в мире, где у известного мужчины больше власти и громче голос, чем у обвинившей его женщины.