В «Газгольдере», несмотря на погони и размазанную по женскому лицу кровь, никого не жалко.
Кино, которое пытается выглядеть добрым, как известно, по большей части невыносимо. «Под маской жиголо» — редкое исключение из этого правила.
В финале правильного боевика с Арнольдом Шварценеггером Арнольд Шварценеггер всегда берет в руки самый большой пулемет, чтобы показать, для чего ему такие большие бицепсы. В фильме «Саботаж» большого пулемета нет.
Но с жанром триллера Ксавье Долан пока не дружит. Взявшись играть блондинку в опасности, он слишком увлекается собственными переживаниями, чтобы думать о ритме, и там, где должно возникать напряжение, повисают лишь паузы, вызывающие зевоту. Все-таки час и сорок пять минут — многовато для этого осеннего марафона в кукурузе.
Марк Уэбб в очередной раз напомнил, что удачный комикс хорош не только супергеройской оболочкой, но и человеческим сюжетом, который в нее завернут.
Можно высмеивать упаковку и прямолинейную голливудскую мораль, но в воспитательном плане «Дивергент», несомненно, полезный фильм, и я пишу это не только без малейшей иронии, но и с грустью, потому что написать такое еще полгода назад мне даже не пришло бы в голову. А сегодня приходится признать: если школьники посмотрят это кино, возможно, их будет хоть немного труднее научить ходить строем и думать как все.
А сегодня приходится признать: если школьники посмотрят это кино, возможно, их будет хоть немного труднее научить ходить строем и думать как все.
«Три дня на убийство» все время что-нибудь напоминают, и это впечатление общей вторичности важнее частностей.
Фильм, к моему огорчению, оказался настолько плох, что обсуждать сколько-нибудь серьезно его художественные достоинства не представляется возможным.
Вампиры — это классическая культура. Но справедливо и обратное: культура — вампир. Джармуш зачарован романтизмом, клише которого сегодня воспроизводятся в рок-эстетике. Но он знает, чувствует, что и этот вампир устал и нуждается в свежей крови.
Это голливудский вариант достоевского вопроса о высшей гармонии и слезинке ребенка: можно ли ради национальной безопасности жертвовать базовыми гражданскими и человеческими правами, включая право на жизнь.
Визуальный ряд не затмевает главное достоинство картины — умный и тонкий сценарий, позволяющий плоским персонажам комиксов обрести объем.
Красавица должна быть красивой. Чудовище — не слишком чудовищным. Чтобы хотелось не отпрянуть в ужасе, а погладить.
А тем, кого эпической мелодрамой не пронять, будет приятно увидеть, что большой бюджет иногда идет режиссеру-автору только на пользу.
Пятый фильм Грея, таким образом, призван был ответить на вопрос, большой ли он американский режиссер или просто симпатичный парень. Увы, автор провалил участок — причем самым классическим образом.
Нельзя сказать, что фильм дебютанта Фредрика Бонда в чистом виде комедия идиотских положений. Бонд набил руку на рекламе, но опоздал к тому празднику 1990-х, когда рекламисты перетащили энергичную визуальную стилистику видеоклипов на большой экран и травили байки про наркоманов, расцвечивая их сюрреалистическими эффектами.
Сногсшибательно, трагично, глубоко. Смехотворно, выспренно, нелепо. Могут ли все эти эпитеты относиться к одному фильму? Могут, если это «Ной» Даррена Аронофски — проект, который, подобно ковчегу, перегружен опасными амбициями, но, несмотря на это, удерживается на плаву.
Оригинальное название фильма — Sadako 2, и если вы видели хоть один «Звонок», то знаете, кто такая эта Садако и даже где она зарыта. Правда, раньше мотивы страшной мести объяснялись подробно, а теперь оснований для зла не хватает. На что Садако обиделась? Чего ей надо? Пошто не сидится в колодце? Не дает ответа.
Парадокс, но удовольствие (пусть и сомнительное) от «Воздушного маршала» — не в неожиданности сценарных поворотов, а в предсказуемости. В незыблемости идеологической схемы, которая четко проступает сквозь триллер и детектив. В логике голливудской психотерапии. Наконец, в железном голливудском гуманизме, разрешающем простить спасителю без малого ста пятидесяти человек курение в туалете.
«Отель «Гранд Будапешт», возможно, самый игрушечный из фильмов Уэса Андерсона. Это кино словно бы сделано мальчиком, который спрятался в шкаф. За дверями хаос реальности, даже в детской все перевернуто, но в шкафу по-прежнему идеальный порядок, в котором чудится уже что-то маниакальное.
Что касается гонок — очень жаль, но ничего феерического в этой автомобильной порнографии нет. Машины прекрасны, но ощущение бешеной скорости и настоящего полета возникает слишком редко.
Неудовлетворенному зрителю может показаться, что часть смыслов исчезла в продюсерских склейках. Полной картины по-прежнему нет, «Нимфоманка» остается паззлом с недостающими фрагментами, которые плавают в медиапространстве… Можно сказать, что все это чистый маркетинг, но Триер сделал маркетинг частью произведения.
«Дубровский», из которого выдернули страсть и пылкость чувств, больше не «Дубровский». И нет тогда смысла перетягивать в современность все остальное. Назвали бы уж этот вялый и бескровный фильм как-нибудь «Бобровский» — глядишь, все и встало бы на места.
В этом фильме нет никакой тоталитарности, никакого единого тела и никакой красоты насилия. Хотя здесь те же венозные тона, те же резкие ракурсы, полные мрачной решимости лица и летящие во все стороны отрубленные конечности. Но быть Заком Снайдером (даже под его продюсерским присмотром) у режиссера Ноама Мурро не получается.
Крупный британский режиссер Стивен Фрирз в не то чтобы хитром, но трогательном фильме искусно сочетает слезовыжималку с комедией.