В «Без границ» нам показывают муляж СССР, и, как бы ни старались популярные актеры, сколько бы шуток про футболиста ни сочинили авторы сценария, ничего не работает, персонажи остаются картонными.
Не бог и не легенда, но герой современного итальянского кино, Соррентино собирает свои фрески из осколков великого кинематографа, из рифм и аллюзий, снов и кошмаров, из воздушных шаров, наполненных ядовитым веселящим газом.
Головокружительную в прямом смысле слова картину можно смотреть как чистый аттракцион, но интереснее — как фильм о радикальном художнике
«Багровый Пик» при всей костюмной пышности и декоративной избыточности, конечно, не типовой готический хоррор со скелетами в викторианских шкафах.
Если для американцев эта космическая сага в который раз манифестирует ценность человеческой личности, которая важнее любой марсианской программы (и потому программа будет выполнена и перевыполнена), то душу россиянина фильм Ридли Скотта согреет оптимизмом относительно возможностей выжить за счет своих шести соток.
Ценность «14+» Андрея Зайцева не в драматических конфликтах. Это очень простой фильм про любовь, от которого невозможно оторваться и который потом трудно забыть. Просто в нем (редкий случай, особенно в российском кино) абсолютно все сделано правильно.
Самое теплое, что можно сказать о «Воине», — что он оказался бойким и, в общем, не оказывающим на организм такого токсического воздействия, как большинство русских кинокартин.
Реджи и Ронни в «Легенде» — как доктор Джекилл и мистер Хайд. И это, конечно, любопытнее, чем очередная романтизация крутых парней, плевавших на закон с лондонского Биг-Бена (с этой точки зрения «Легенда» вполне заурядна, хотя и не лишена эффектных кровавых сцен).
Разумеется, в фильме задается вопрос: зачем? Вместо ответа альпинисты кивают в сторону вершины, намекая на классический афоризм пионера восхождений на Эверест Джорджа Мэллори, погибшего на этой горе в 1924 г.: «Потому что он существует».
Джафар Панахи — невероятно симпатичный человек с ясными глазами и открытой улыбкой. И самое приятное в «Такси» — просто наблюдение за шофером, светлым и радостным: таких людей не часто встретишь (особенно среди зеков). Проблема в одном: хороший человек — не профессия и «Такси» — не очень-то фильм.
Проблема «Орлеана» в том, что Прошкину не очень-то дается фантасмагория и аналогии с Булгаковым работают отнюдь не в его пользу.
Камеру ставить с грехом пополам научились, красиво снимать снежинки и детали бытовой техники — тоже, осталось только щелкнуть рубильником и включить воображение. В этой области пока что полная тьма. Но кому, как не авторам и зрителям «Пиковых дам», знать, что гуще всего она бывает перед рассветом?
Перед нами все-таки романтическая комедия. Хотя и не такая, в которой вы желаете героям пожениться. Наоборот, все время думаешь: нет, Эми, только не это! А она как назло. В жанре «сама не ожидала».
И наконец, надо сказать, что все это просто здорово снято. С тем спокойным изяществом и артистизмом, который не выставляет себя напоказ. И тут снова впору вспомнить школу Дэвида Финчера, которому создатель «Мистера Робота» обязан, очевидно, не только сюжетом.
Когда агенты дерутся, они даже не потеют. Между тем в современном кино потеет даже агент 007.
То, что «Атака титанов» — кино неряшливое, с пунктирным сценарием и спецэффектами родом из 1990-х, совершенно не отменяет изумления, которое оно вызывает.
Когда в боевых сценах на лице тщедушного супергероя сменяются выражения типа «ой, мама!» и «ох как меня нахлобучило!», хочется, чтобы отныне всех потерявших память суперагентов играл только Джесси Айзенберг. А рядом всегда должна быть Кристен Стюарт, потому что вдвоем у них получается смешнее.
Это не кино, а прямо какая-то реклама французского социального государства вообще и пенитенциарной системы для несовершеннолетних в частности. Какие замечательные там интернаты! Какие гуманные методы перевоспитания! Какие терпеливые педагоги! Уже не говоря о судье Флоранс, которая смотрит на малолетнего хулигана и видит его нежную душу.
Хочется припомнить какие-нибудь замечательные по напряжению или трюкам боевые сцены. Но приходится признать, что перекладка московских бордюров выглядит куда масштабней, загадочней и драматичней.
Считается, что режиссерский дебют австралийского актера Джоэла Эджертона полон сюрпризов, ну-ну.
С одной стороны, Гай Ричи искал вдохновение в таких картинах, как «Бутч Кэссиди и Санденс Кид», а с другой — основное место действия было выбрано с оглядкой на фильмы Феллини и Антониони (как утверждает один из продюсеров). Речь, понятно, не о конкретных заимствованиях, а об общей атмосфере отраженной в кино эпохи.
«Иррациональный человек», снабженный закадровыми комментариями двух главных героев-рассказчиков, привычно остроумен в мелочах, но вряд ли способен озадачить зрителя хотя бы новым парадоксом. При том что возможности для этого у Аллена, кажется, были.
Картина откровенно запоздала: в эпоху видеорегистраторов и мобильного интернета случайный свидетель всегда даст фору любому шакалу-профессионалу и выложит видео катастрофы в YouTube через несколько минут.
Зрителя надо ежеминутно ошеломлять, чтоб не задумывался, зачем эти отважные люди все время подвергают себя смертельной опасности. Вместо мыслей в голове у зрителя должен быть только немой восторг: во дает! давай еще!
Фукуа не собирается говорить о боксе ничего нового — потому что после «Рокки», «Бешеного быка», «Малышки на миллион» и еще десятка классических картин ничего нового о нем сказать, наверное, уже нельзя. Он берет энергией и режиссерским мастерством. Ему, постановщику «Тренировочного дня», ни того ни другого не занимать.
