Неумелость и нелепость тут просто виртуозные, настолько откровенно плохо «Стоп» снят и смонтирован, с минимальными энергозатратами уж точно. Это явный эпатаж южнокорейского художника, триумфатора множества европейских фестивалей, громкое имя которого позволяет делать всякое и испытывать свою репутацию на прочность.
Кажется, в фильме воплощена мечта сталинских идеологов от культуры: тогда говорили о борьбе хорошего с лучшим как единственном конфликте при победившем социализме. Видно, Франция уже достигла этого блаженного состояния. Во всяком случае в картине Берко драматизм возникает исключительно от гормональных нервных срывов.
Этот абсурдистский фильм кажется более реалистичным, чем все наше реалистичное кино вместе взятое. Норма окончательно размыта — вот это о чем. Нормы больше нет. Ее нужно искать самому. Пора просыпаться.
«Агенты» сняты чуть быстрее, чем снимали тогда, но это «чуть» не вульгаризирует эстетику 1960-х, а избавляет от архаичности. Ритчи не пытается тупо имитировать мелочи стиля «свингующей эпохи»: он оперирует гранитными блоками поп-романтики.
Фильм снят с безрассудным порывом, перекрестное опыление жанров в итоге дало смесь триллера, социального комментария и черного юмора. Действие несется вперед, пока герой Джилленхола на своей красной тачке продолжает жать педаль в пол, а мимо проносится ночной мир Города ангелов, Лос-Анджелеса, с пожарами, автокатастрофами и изувеченными трупами.
За свою уже почти 20-летнюю историю сага о секретном подразделении, шпионы которого с легкостью и огоньком берутся за неисполнимые задания, переживала порой взаимоисключающие взлеты и падения. Но с нынешней картиной, несмотря на некоторую лоскутность повествования и отсылки к самым известным шпионским экшенам, создателей хочется только поздравлять.
Сама тема бессмертия через смену тела — настолько общее место мировой фантастики последних семидесяти лет, что сразу даже и не скажешь, из какого конкретно фильма Сингх заимствовал конкретные предполагаемые обстоятельства «Вне/себя».
Беда в том, что гениальный хореограф насилия, получив в свое распоряжение бюджет в $65 млн, словно устыдился того, что именно в насилии черпал некогда вдохновение, и обратился к человечеству с проповедью на тему «Гражданская война — это нехорошо». Кто бы сомневался! Однако же общее место, даже оформленное в эстетике конфетной коробки, остается всего лишь общим местом: доктор Живаго может спать спокойно.
Непонятно, отчего Крис Коламбус, снявший такую бессмертную классику, как «Гремлины», «Один дома», два первых «Гарри Поттера», и еще множество других отличных картин, вдруг выдал несуразный и неловкий фильм. Зачем ему понадобилось оживлять низкопробный юмор и нелепого увальня Адама Сэндлера образца 1990-х годов — загадка.
«Японскую невесту» поставил бельгиец Стефан Либерски. В его режиссуре много обаяния и маленьких достоинств, но в общем он остается на уровне взятой им литературной основы — милой, но не более того беллетристики Нотомб.
Андерссон сумел пройти через эпоху постмодернизма, не поступившись своим авторским началом, но сохранив качества раннего «наивного» кинематографа — эксцентрику, юмор, любовь к пантомиме. Сегодня все это оказывается как нельзя более пригодным для описания постапокалипсиса XXI века — во всяком случае другого языка для этого еще никто не придумал.
Если не поддаваться магии красивых картинок и красивых слов, а вслушаться в разговоры аборигенов, то мораль фильма окажется совсем не православной. Получится, что деревни приходят в запустение не оттого, что большевики закрыли церкви, а оттого, что в районе закрылось десять колхозов. И альтернатива «или храм, или клуб» — ложная: хорошо бы, чтоб были и клуб, и храм.
Этот фильм — при всей своей технологичности и жанровости — про вещь важную и задевающую практически всех. И жанр тут, кстати, выглядит совершенно уместно. Этот фильм ужасов — он про страх. Про наш страх и непонимание того, где именно интернет, виртуальность смыкаются с телесным существованием. Как нечто «сказанное» или «сделанное» в интернете может повлиять на нашу обычную, жизненную жизнь.
В конечном итоге фильм открывает бесконечные возможности для создателей сиквелов, в которых, как в «Дне сурка», Сара, Джон и Кайл будут умирать и возрождаться, а меняться будет лишь последовательность этих перерождений и количество морщин на лице Железного Арни.
«Конец истории» с безнаказанным накоплением капитала и мегаломанией нуворишеских проектов кончился. Инсталляция нашей жизни начала кровоточить. Пришла совсем другая эпоха, кульминацией которой, кто знает, окажется 2017 год. А может, компрессия истории просто станет ее обычным состоянием: вот почему на бескрайних пустырях и просторах фильма Германа мы ощущаем жгучую, мучительную клаустрофобию.
Фильм сразу стартует на высоких скоростях и едва ли замедляется к финалу. Из-за этого те немногие минуты передышки, что дарованы режиссером, воспринимаются еще оглушительнее.
В 80-х Джордж Миллер сумел создать по сути новый жанр и заодно бессмертного героя, понятного аудиториям по всему миру. Теперь же 70-летний режиссер снял на удивление современное кино, которое тем не менее лишено нынешних слабостей и берет лучшее из кинематографа конца прошлого века
Таких адских кадров, кажется, мы еще не видели. «Кажется» или «не видели» — это вопрос принципиальный. Да, все-таки не видели, иначе не забыли бы. Окончательно смысл фильма проявляется именно тогда, когда мы осознаем, что не видели эти тела, эти ямы, эти рвы.
И действительно, очень быстро становится понятно, что никакой внезапности и чего бы то ни было поразительного и оригинального новые «Мстители» не предложат. Не слишком помогает даже привычный сардонический юмор Железного Человека Тони Старка…
С желчной эстлундовской точки зрения благополучные цивилизованные европейцы выглядят биороботами, растерявшими способность к здоровым инстинктивным порывам: «И сами мы довольно неискренние, и зубные щетки у нас электрические».
Тем не менее в самом фильме нет абсолютно ничего депрессивного или гнетущего, и «Пятый номер» как-то незаметно начинает заинтриговывать тебя своим кажущимся однообразием и монотонностью, чем сильно выигрывает по сравнению с теми же суетливыми «Мстителями», где, ровно наоборот, все время вроде бы что-то происходит, но смотреть на это тяжеловато.
Используя бергмановскую традицию столкновения мужского эгоизма и женских фрустраций, режиссер развивает ее в ироническом аспекте, а сопровождающая все действие игривая музыка Вивальди, исполненная на аккордеоне, доводит жестокую иронию до уровня убийственного сарказма.
Казалось бы, такой любитель и знаток русского Севера, как Александр Мельник,- оптимальная режиссерская кандидатура для постановки «Территории», где ландшафты служат существенным фактором привлекательности для зрителя. Однако кроме них восторгаться в картине особенно нечем, и по сравнению с «Новой землей» громоздкая и неповоротливая 157-минутная «Территория» выглядит каким-то выброшенным на берег умирающим китом.
В каком-то смысле «Ночной беглец» не только история об отцовском долге и дружбе до гроба, но еще и немного рождественская сказка, в которой оператор Мартин Руэ довольно чудесным образом, по самым невероятным траекториям, мгновенно перемещает действие из одной точки Нью-Йорка в совершенно другую, так что герою не приходится слишком много бегать в прямом смысле слова и можно сосредоточиться на внутренних душевных метаниях.
