«Вратарь» непоследователен на уровне молекул: по сути это набор сцен, кое-как встроенный в базовую экшн-формулу с масштабным финальным сражением, где в итоге все спасены и любят друг друга.
На первый взгляд обычный дорожный триллер ставит точный диагноз обществу.
Можно все, что угодно, но оживить безнадежно устаревший роман не выйдет. Результат будет обречен до посинения воспроизводить порожденные первоисточником штампы, заполняя пустоты эквивалентом жвачки и не предлагая ни единого оригинального соображения.
Сериал сгодится для необязательного запойного просмотра в выходные — с соответствующей смесью вины и удовлетворения на выходе.
«Челюсти» сломали границы между серьезным и массовым кино и стали началом конца для «нового Голливуда».
Бытовая естественность ощущается во всем: от шероховатых диалогов с запинками и матом — до суетливо, но продуманно развивающихся мизансцен.
Авторам удалось сохранить трепетность оригинального текста (вероятно, из-за участия самой писательницы). А в чем-то даже его превзойти.
Окружающая нас действительность, к счастью, не просочилась в безмятежную долину смешариков. Сценаристы по-прежнему стараются говорить о вневременных явлениях, доступно высказываясь о сложных вещах.
При адекватном восприятии в «Великой» можно обнаружить одну из самых язвительных и уморительных комедий сезона, — и если уж о чем переживать, так о том, что ее сняли не здесь.
Универсального в мире больше, чем мы привыкли считать. Ошибочно приписываемая Салтыкову-Щедрину цитата про «пьют и воруют» вполне жизнеспособна и без ссылки на конкретную страну.
Даже после вычета конъюнктурного аспекта «Министр» все еще остается отличным политическим ситкомом: интересным, а местами — жутко смешным.
Дебютный эпизод триллера о сотрудниках колл-центра секс-шопа, запертых террористами-садистами в офисе с бомбой, казался миксом хоррор-франшизы «Пила» и фильма Эльдара Рязанова «Гараж» (также звучали сравнения с ужастиком «Эксперимент «Офис»). Смесь, на первый взгляд, предельно абсурдная, но на деле — органичная.
«Платформа» бьет сразу в несколько болевых точек своего времени, оставаясь, в отличие от ближайших аналогов, в русле корневых европейских проблем и старается дать свой ответ на вопросы об изменении места гуманизма и роли «маленького человека» в современном мире.
Классическая история о столкновении двух противоположностей, которым предстоит друг у друга поучиться.
Лучшее в сериале начинается после того, как просмотр окончен. Речь не столько о ярком послевкусии, сколько о провоцируемом умозрительном процессе; редкое кино способно так потеребить экзистенциальный фундамент под зрительскими ногами.
Самое важное — это мысль о необходимости выражать свои эмоции и желания.
Интереса добавляет и то, что провокативная психология действительно существует, и у персонажа Максима Матвеева есть прототип из реальной жизни.
В «Кролике Джоджо» новозеландец обращается к другой стороне своего наследия: это любовное письмо маме постановщика и посвящение всем остальным матерям-одиночкам. Не только содержательно, но и технически.
«Птицы» сделаны просто, но со вкусом, а потому по щелчку пальцев уделывают, во-первых, всех предшественников по DC.
Отвечая на витающий в воздухе вопрос: пока второй «Игры престолов» не получается, но шансы есть.
Ричи умудрился собрать в фильме свои излюбленные типажи, придав им актуальность. «Джентльмены» не выглядят анахронизмом и условным «Большим кушем 2».
Можно было бы со спокойным сердцем говорить о хорошем, хотя и местами неуклюжем, завершении проекта, чьи создатели явно вложили в него любовь и желание порадовать зрителей, не делая больших уступок тем или иным внутренним кланам. Однако ложкой дегтя оказывается самая последняя, идеологически сверхважная сцена фильма.
Никто и ничто не сможет так честно, жестко (и, да, аутентично) передать ощущение ушедшей жизни, как сама старость.
«Лев Яшин. Вратарь моей мечты» являет собой нечастый для нашего кинематографа пример спортивного фильма, в котором непосредственно сама игра выглядит абсолютно естественно.
«Малыш Джо» удивительным образом оказывает на смотрящего тот же эффект, что и вынесенный в заглавие цветок — на своих жертв.
