«Кочегар»: Интервью с Алексеем Балабановым

Обсудить0

Я не считаю, что «Груз 200» — страшный фильм. Я все это видел, я общался с этими людьми. Жили гораздо хуже, чем показано в моем фильме. Вы же не видели голодающих людей, которым я хлеб носил! Это было в середине 1980-х, когда я ассистентом режиссера работал.

Алексей Балабанов — это такая страшилка для журналистов. И дело тут совершенно не в его творчестве — дело в его личности: с ним очень сложно разговаривать. Разумеется, я отправилась на интервью, напевая «…Но не верю я тому, что говорят», но тональность оказалась неподходящей, и наша беседа все расставила по местам. Чуда не случилось.

Он точно такой же, как его фильмы — не как какой-то отдельный проект, а как все они вместе. Балабанов — это «Брат», «Про уродов и людей», «Жмурки», «Война», «Груз 200», «Морфий» и «Кочегар» одновременно. И для него, как и для его фильмов, не существует компромиссов: Алексей снимает то, что видит, и так, как видит, а люди для него делятся на друзей и всех остальных.

Вы в интервью постоянно говорите, что ваши фильмы надо воспринимать буквально, а кинокритики пытаются найти в них несуществующий подтекст. Как такое возможно — фильм без подтекста?

Подтекст всегда есть. Вон он на экране — подтекст. А человек находит всегда то, что хочет найти, это зависит от того человека, который ищет. Я снимаю кино. Мое дело — рассказать историю.

А не бывает такого: вы хотите, чтобы в вашем фильме увидели что-то, а никто не видит?

Нет, такого не бывает.

Складывается ощущение, что вас вообще не заботит, кто как ваши картины будет понимать.

Нет.

То есть вы даже не задумываетесь об этом?

Совершенно верно.

А для чего тогда вы снимаете? Для зрителей ведь?

Конечно, но причем здесь это? Фильм может нравиться, может не нравиться — это самое главное. Мне приятно, когда людям нравится мое кино, и они смотрят его с удовольствием. Мои фильмы не скучные, не длинные, не тоскливые. Я много занимаюсь формой, никакого отношения к концепции форма не имеет: форма есть форма, содержание есть содержание. Для меня форма важнее содержания.

В «Кочегаре» в каждом доме есть очаг, огонь. В этом нет никакой символики?

Нет.

А почему он в каждом доме?

Потому что это стиль. Каждая картина должна иметь стиль. Если картина имеет стиль, эта картина имеет место быть. Если стиля нет, и человек снимает с бедра веером, то все это неинтересно. На мой взгляд, конечно. Потому что такие вещи субъективны.

Откуда взялась история «Кочегара», как вы ее придумали?

Я ее придумал — и все.

Ну, есть же какой-то ассоциативный ряд, какие-то идеи, логика?

Нет-нет.

Вы же не проснулись однажды утром и…

Не однажды утром я проснулся, а просто думал, о чем можно снять кино. То, что такие вещи происходят «однажды утром», придумывают дураки. Это длительный процесс, мозги работают в определенном направлении постоянно.

Замысел не рождается на пустом месте. Были же какие-то зацепки за людей и события?

Я знаю, что такое энергия. Энергия — это, в первую очередь, вода, во вторую — огонь. Это то, что дает энергию человеку. Почему люди сидят часами, смотря на воду, на шторм или на огонь? В этом сила некая.

Стихии?

Да.

Они максимально наполнены энергией?

Почему максимально? Для меня — да, для кого-то — не наполнены.

А еще какие вещи для вас являются источниками энергии?

Самое важное — огонь и вода.

Каким образом вы выбираете актеров для ваших фильмов?

Не знаю я. У меня все фильмы разные и разные подходы.

А для «Кочегара»?

Там вообще не актеры, кажется. Только два профессиональных актера в съемочной группе.

А чем это обосновано?

Не знаю, так захотелось. У меня есть специально обученный человек — ассистент по работе с актерами, который приводит мне людей и показывает.

В чем особенность работы с непрофессиональными актера?

Органика человека, насколько он органичен.

А кто более органичен?

Все.

А вы по-разному с ними работаете?

Я всегда отталкиваюсь от артиста, от человека, который снимается. Я же не заставлю непрофессионала что-то играть — это глупо. Вот Миша Скрябин — ведущий артист якутского драмтеатра, я с ним работаю уже третью картину и очень доволен. Я его люблю, потому что он — гениальный артист. Он абсолютно не вписывается в российский менталитет, потому что он якут.

И главный герой якут только потому, что Михаил Скрябин — якут?

Да.

Вы даете актерам импровизировать, или у вас есть четкий план?

Если кто-то импровизирует интересно, я не возражаю, а если мне не нравится, то я возвращаю все на исходные. Мне нравится, как Михалков импровизирует: он придумывает на площадке многое и тексты предлагает иногда спонтанные какие-то. Он не перебирает, у него хороший вкус, но если мне что-то не нравится, я ему скажу: «Нет, давайте так не будем делать, сделаем так, как я говорю». Он не обижается, поэтому с ним очень комфортно работать. Мне во всяком случае.

Вы думаете картинками? Перед съемками как вы представляете себе фильм?

У меня есть выстроенная картинка уже на уровне написания сценария, потому что я сам придумываю свое кино. Я до написания сценария знаю, что и где буду снимать и пишу уже под готовое место.

Слова какое значение имеют?

Слова имеют значение, но если человек неорганично говорит эти слова, я их переписываю. Я сам пишу сценарий, поэтому мне удобно: могу заменить текст в любое время в любом месте или вообще его убрать.

А как у вас музыка и кинематограф соотносятся?

Музыка — это очень важный компонент кино.

Кто-то сказал: «По своей сути кино ближе к музыке, чем к литературе».

Я про это не думал никогда. И я литературой не занимаюсь — я записываю кино. Я даже сценариев не пишу, просто записываю картинки, которые у меня в голове, и все.

Как вы для «Брата 2» саундтрек отбирали? По какому принципу?

Я очень близко всегда стоял к рок-н-роллу. Все исполнители, чьи песни стали саундтреком фильма, — мои друзья или знакомые. Там очень много свердловских музыкантов — я с ними общался в свое время и хорошо их знаю. Я двигаюсь эмпирически: знаю ряд вещей, которые мне нравятся, и я пробую совмещать их с картинкой. Иногда даже на этапе площадки. И все. Если получается, то останавливаюсь на этой вещи. Потому что изображение должно совпадать с музыкой, что очень редко бывает.

В музыке, которую вы выбираете, форма тоже важнее содержания?

Конечно.

А тексты песен..?

Не имеют значения.

Вы же понимаете, что произвели своеобразную революцию в русском роке — на волне «Брата-2» приобрели известность многие коллективы. Как так получилось?

У меня даже в мыслях не было такого.

А вы не гордитесь этим?

А чем я горжусь? Я очень доволен, когда заканчиваю кино, потому что делать кино очень трудно.

А удовольствие от процесса?

Я говорю, что это очень трудно, а как можно наслаждаться, если это трудно?! Наслаждаться можно лежа в кровати.

То, что трудно, но интересно, может приносить удовольствие.

Когда ты молодой, может. Но когда ты уже не молод, никакого удовольствия это не приносит, поверьте.

Вы как-то сказали, что после 50-ти вообще не стоит снимать фильмы.

Сказал и до сих пор так считаю.

Но вы же будете продолжать снимать?

Не знаю, я еще не написал сценарий.

А о чем он?

Я не буду рассказывать, потому что его нет. Я не как те комментаторы, которые кричат: «Гол!», — а потом говорят: «Эх, как хорошо сыграл голкипер!» Понимаете? Не надо говорить раньше, чем что-то упадет.

Когда вы снимаете фильмы, вы себя выписываете в качестве одного из героев?

Так или иначе я всегда основываюсь на своем опыте, я записываю то, что я знаю про людей. Я очень много общался с людьми: полмира объехал, хорошо знаю разные страны, нашу страну хорошо знаю, знаю менталитет северных народов, я среди них много жил, мне все это близко, и я это понимаю. Основываясь на своем опыте, на рассказах разных людей, я придумываю кино. Когда я снимал про войну, я общался с людьми, которые сидели в этих ямах — они мне столько историй интересных рассказали, я их перенес на экран. Пришлось воспользоваться их опытом, потому что сам я этого не переживал. Так же и с «Грузом 200». Я даже написал, что фильм основан на реальных событиях. Это же все истории — либо те, что мне рассказали, либо те, свидетелем которых я был.

Он страшный.

По-моему, нет.

Насколько близок фильм к вашему личному восприятию той эпохи?

Я все это видел, я общался с этими людьми. Жили гораздо хуже, чем показано в моем фильме. Вы же не видели голодающих людей, которым я хлеб носил! Это было в середине 1980-х, когда я ассистентом режиссера работал. По северу ездил, на Курилы, на Сахалин, с рыбаками жил, с пограничниками. Я написал много сценариев, которые не были реализованы. Один из них —исценарий документального фильма для французов. Про границы СССР. Не знаю, сделали они его или нет.

Про жизнь военных?

Про границы, про людей, которые работают на границах. Бывают русские, бывают таджики, бывают туркмены, в основном — русские. Северные границы. Где есть вспаханная полоса, а где — нет. Где есть проволочные заграждения, где — нет. Где можно легко перейти куда-то через границу — таких мест было очень много. Но это было очень давно, в конце 1980-х — начале 1990-х.

Почему вы не рассказываете светлых историй?

Я рассказываю то, что я знаю. Я считаю, что кино нужно снимать искренне и от души. Это то, что ты чувствуешь, то, что ты переживал когда-то или сейчас переживаешь — неважно, но это должно быть интересно и максимально реалистично. Вот почему я люблю снимать «неартистов». У меня всего два жанровых фильма — «Жмурки» и «Мне не больно», да и то последний не по моему сценарию.

Но вы его переписали.

Конечно, переписал, сильно переписал, но даже фамилию ставить не стал.

Этот фильм выбивается.

У меня все фильмы разные.

Да, но у них есть что-то общее, я никак не могу понять, что.

Я тоже не могу понять.

Но вам же наверняка нравятся ваши фильмы?

Нет.

Нет?

Мне один фильм нравится — « Про уродов и людей».

А остальные?

В каждом есть что-то, что получилось и что не получилось.

А есть такое, что совсем не получилось?

Конечно. Ну чего я буду рассказывать вам?

Это же ваше восприятие.

Конечно, мое, но зачем я буду рассказывать, что было плохо? Если зрителям нравится — хорошо, а то, что мне не нравится, — это мое личное дело, потому что я это придумал и я это делал.

А бывает стыдно?

Стыдно, когда зрители из зала выходят, тогда стыдно. Но у меня такого пока не было.

Вы сами какое кино предпочитаете смотреть?

Хорошее, качественное. Фильмы ужасов я принципиально не смотрю, мелодрамы я не очень люблю. Фантастика — нет.

Документалистика?

Документальные проекты бывают интересными, кстати сказать. В последнее время интересные документальные фильмы стали показывать по телевизору.

Вы разделяете кино на авторское и коммерческое? Как эти категории влияют на ваш выбор фильмов для просмотра?

Я не разделяю, но это деление существует. Другое дело, что может быть коммерческий фильм, сделанный очень качественно, и мне будет интересно посмотреть, как он сделан. А есть так называемые авторские фильмы — скучные, длинные и несмотрибельные.

Смотрите также

Терри Гиллиам устроил конкурс на лучший постер своего фильма

7 августа 2018

На фестивале «Зеркало» покажут «Гофманиаду» и «О теле и душе»

29 мая 2018

50 лет «Космической одиссее»: Как создавался шедевр Кубрика

3 апреля 2018

Дэвид Финчер раскритиковал идею «авторского кинематографа»

27 ноября 2017

Главное сегодня

Спроси меня как: Половое воспитание в кино на 13 примерах

Вчера

Против Брайана Сингера выдвинули новые обвинения в растлении малолетних

Вчера

Посетители Гётеборгского кинофестиваля посмотрят кино в гробах

Вчера

«Оскар-2019»: Номинации — сюрпризы и цифры

Вчера

Netflix вступил в Американскую ассоциацию кинокомпаний

Вчера

Блог команды: Мы снова показываем «Оскар»! Теперь и на английском языке

22 января

Холли Берри приручила овчарок на съемках «Джона Уика 3»

Вчера
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт