«Война бесконечности» могла бы быть гениальным, революционным фильмом, серьезно. Если бы только на ней все закончилось.
К чести шоураннеров, фантастическая холодная война походит на свой исторический прототип лишь наружностью, без всяких экстраполяций. Здесь скорее речь идет об общем по отношению к известному противоборству режимов и идеологий случае.
«Знаешь, мама…" — не для широкого круга потребителей. Проект отца и сына, в общем, и выглядит как проект отца и сына. Незатейливо, интимно, мило, по-семейному тепло и уютно.
Если отбросить в сторону зрелищную постановку, то получается пустоватая картина, что напоминает клетку, в которую режиссёр запихал диковинного зверя, и ему категорически тесно в ней.
Картина Малгожаты Шумовской вовсе не плоха, она по-своему обаятельна, отнюдь не бессодержательна и местами довольно остроумна. Но до полноценного высказывания недобирает, предпочитая в основном ядовито хихикать и злобно сверкать глазами.
Сочиненная на ходу галиматья, где в какой-то момент всплывает тема педофилии в католической церкви, и это каким-то образом связано с демоном, который вселился в игру.
«12-го человека» совершенно спокойно можно советовать абсолютно всем — это масштабное кино, рассчитанное на максимально широкую аудиторию.
Соцреалистический рассказ, в котором есть плохие шаманы и хорошие комсомольцы, Новиков превращает в эзотерическую зарисовку о фатуме и глубинной связи человека с природой.
Хулиганское произведение, полное самой откровенной обнаженки и демонстративно плюющее на все условности, похоже не столько на экспериментальный фильм, сколько на невероятно длинный музыкальный клип или чрезмерно амбициозный видеоблог.
Издевательски пустая и совершенно несмотрибельная фестивальная драма, в довершение ко всему — уж не сочтите, пожалуйста, за спойлер — не заканчивающаяся ничем.
«Генезис 2,0» длится долго — два часа, но в нем есть чему подивиться: незаурядная тема, уникальные съемки, судьбы наших якутов…
Создается впечатление, что этот фильм примут молодые, ровесники Ян Гэ, художники, представители мира моды, артисты, люди искусства… Что до остальных — они и в жизни подобное не принимают.
«Миссис Хайд» — типичное фестивальное кино «от кинокритиков» в духе «Персонального покупателя» Оливье Ассайаса, когда снял будто только для себя, без оглядки на то, что это будет смотреть кто-либо еще.
Создав краткий пересказ основных трудов немецкой философии и украсив его сверху вишенкой из смеси «Забавных игр» Ханеке и «Антихриста» Триера, Грёнинг не задумался о том, что просмотр фильма подразумевает ту самую надежду, являющуюся необходимым условием времени.
Это — официальный ремейк «Майора» Юрия Быкова, о чем особо сообщается во вступительных титрах. И то, насколько органично идея российского режиссера смотрится в американских декорациях, свидетельствует об универсальности быковских надрывных гуманистических работ
Похоронив для пущего эпатажа сам себя, автор «Свиньи» Мани Хагиги принимается весело песочить коллег-земляков и всю систему иранского кинематографа, функционирующую по загадочным для стороннего наблюдателя законам.
Нового Тарантино или Гая Ричи на пустом месте не выросло. Нэш Эдгертон, занимавшийся практически исключительно маленькими историями, не справился с более масштабной, оказался неспособен вычленить из нее главное и вырезать ненужное (то есть выкинуть все, кроме Шарлиз Терон).
Нарядный, нестыдный, хорошо упакованный, но рядовой образец российского коммерческого кинематографа.
Самое главное — невозможный секрет: в какой момент эта вроде бы спокойная и породистая женщина, полная достоинства, к которой окружающие относятся с почетом и уважением, респектируя ее заслуги, вдруг превращается в такую оторву, что, простите за каламбур, глаз не оторвать. Это известно только самой Вивьен. А режиссер фильма так ничего и не поняла.
Фильм датчанина Андерса Хансена на фоне «Голоса монстра» выглядит не просто вторичным, но второсортным клоном.
Пространство для творческого маневра способна открыть нехитрая и лежащая, казалось бы, на самой поверхности идея, оказавшаяся в умелых руках.
Зрителей, знакомых с предыдущим творчеством Разыкова, ждет сюрприз. Потому что перед ними не очередная безыскусная и безнадежная социальная драма, не душераздирающая провинциальная трагедия, а изумительно устроенный, сардонический и безотказно действующий анекдот с убийственным финальным твистом.
«Гоголь», если кто до сих пор не понял, — вещь довольно придурковатая. Но — в хорошем смысле. Хаотичность событий компенсируется их частотой и маскируется плотной атмосферой доморощенной готичности. Иными словами, в кадре все черное и постоянно творится какая-то дичь.
Биография Гоголя предстает перед нами в виде бульварного гиньоля, викторианского ужастика, сделанного нарочито варварскими методами.
Если б не подкачал сюжет — типично для жанра дурацкий, полный натяжек, несуразностей и лишних персонажей, вызывающий массу вопросов и порождающий ворох комичных предположений, может быть, было бы совсем хорошо.
