Важно помнить, что «Х» и «Пэрл» — хорроры, хоть и не самые популярные, но зато очень самобытные. Вышедшая на общей силе тяги «Максин XXX» своих ожиданий не оправдывает, а в отдельных моментах даже удручает. Пусть Миа Гот — все еще лучшая «последняя девушка», достойного финального твиста ей так и не дали.
Будучи новичком в жанре фэнтези, Красински собирает крошки со стола Pixar в надежде снять свою собственную «Корпорацию монстров», но терпит поражение на самых базовых вещах, таких как лор и графическое изображение вселенной.
Среди бесчисленного набора персонажей, каждый из которых белыми нитками связан с историей Эдгара, сюрреалистический дуэт вечно пьяного Винсента и косматого Эрика как-то уж совсем бледнеет и теряется — а ведь именно эта парочка должна была стать главной «фишкой» шоу, по крайней мере по заверениям трейлеров.
Безжалостная и унизительная эксплуатация образа великой джазовой певицы.
Образ наемного убийцы здесь не более чем удобная метафора для выхода из затяжной зоны комфорта. Логично, что и сами преступления имеют скорее психологическую окраску — бывшие коллеги и мужья становятся призраками болезненного прошлого, которое никак не хочет отпустить.
Несмотря на заявленный рейтинг 18+, обилие f-words и бесчисленное количество отрубленных конечностей, «Эбигейл» выглядит весьма неискушенным в собственном жанре кино, которое упорно ленится быть остроумным.
В мире, где понятие любви к себе все дальше уходит от понятия самоуважения, «Вампирша-гуманистка» и вовсе выглядит идеальным уроком нравственности для зумеров, критикующих те же «Сумерки» за токсичность и абьюз.
Остается лишь надеяться, что в следующий раз Кинан и Райтман заберут свои паспорта у продюсеров Sony и снимут куда более самостоятельное и куда менее фансервисное кино — ради искусства и без оглядки на зрителя.
Стоит отметить, что ожидаемого противостояния двух оскароносных актрис в кадре все-таки не происходит (хотя очень хотелось бы).
«Кто не спрятался…» — идеально точная экранизация пословицы о тихом омуте, в котором, как известно, водятся самые дикие черти. И каждый, кто окажется захваченным его благоговейной тишиной, едва ли имеет шансы дотянуть до рассвета.
В мире, где не существует права на ошибку, «Май, декабрь» выглядит кривым зеркалом непогрешимого большинства, старательно стирающего кровавые пятна с белого пальто. Очевидно, что у картины с таким животрепещущим мотивом и внушительными актерскими перформансами есть все шансы стать главным фаворитом уходящего года.
Парадоксально, но в попытке превратить своих персонажей в безупречные фем-иконы Дакоста фактически их стерилизует, забывая о том, что наличие множества индивидуальностей всегда подразумевает под собой конфликт, а понятие идеальной женщины — побочный продукт токсичного патриархата, с которым она сама же борется.
Почему-то именно в кульминации Гарт Дэвис внезапно вспоминает, что снимает не только антиутопию, но и мелодраму, яростно раскатывает эмоциональный клубок, в конце концов уходит в откровенную манипуляцию и заставляет всех вокруг чувствовать себя виноватыми.
Если первый сезон еще сохранял блеклое ощущение присутствия «старого» Локи, то второй его окончательно уничтожил в угоду трафаретному сценарию, в котором на персонажа Хиддлстона взваливается ответственная миссия по спасению мира.
Мартин Скорсезе, которому совсем скоро стукнет восемьдесят один год, в очередной раз доказывает, каким многогранным может быть визуальный язык кино — с помощью бесконечно длинных, подчеркнуто замедленных планов, снятых ручной камерой.
«Монахиня» упорно не может найти главный аккорд, из-за чего страдает вся партитура.
«Проклятое наследие» — фильм, который скорее нужно чувствовать, чем понимать. Как и главная героиня, Ридер делает ставку на эмпатию — и рассчитывает, что зрители станут ее соучастниками.
Дутту банально не хватает внутреннего стержня для того, чтобы отодвинуть все влиятельные референсы на задний план, отдав ведущую роль собственной мысли.
Неловкая попытка встроить старомодный роман в рамки новой этики.
Проблема «До встречи на Венере» кроется в отчаянном недостатке чувств и понимания главных героев — как со стороны актеров, так и со стороны авторов.
В контексте интернет-феномена «Барбигеймера» картина Кристофера Нолана выглядит мрачной версией Kenworld, где группа параноидально настроенных мужчин пытается подавить, разоблачить, морально и физически уничтожить друг друга.
«Донни Дарко» не только смотрит на мир глазами подростка, он фактически забирается в голову подростка, детально объясняя аудитории, как формируется мыслительный процесс.
«Красная дверь» едва ли похожа на самостоятельный хоррор, в гораздо большей степени фильм напоминает необязательную историю для «своих».
Картина Переды, возможно, станет обманкой для зрителя, который придет на «Свинку», доверившись многообещающему постеру. Однако если откинуть все напускные ожидания, история Сары может стать отличным уроком нравственности для всех тех, кто все еще не верит в понятие психологического бумеранга.
Создатели «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» не пытаются преподать зрителям моральный урок, напротив — Фремон акцентирует внимание на полузабытых конфликтах прошлого в надежде повлиять на общество будущего, которое так или иначе является целевой аудиторией ее фильма.
