В российский прокат выходит «Убить Билла: Кровавое дело целиком» — расширенная режиссерская версия культового фильма Квентина Тарантино. К долгожданной премьере мы ранжировали все работы постановщика.
Тарантино — бесспорно, уникальная фигура. Он доказал, что всемирно известным режиссером может стать даже обычный парень из видеосалона, который просто очень сильно любит смотреть кино. В копилке у Квентина — «Золотая пальмовая ветвь» за «Криминальное чтиво», пара «Оскаров» за сценарии и обожание киноманов из всех уголков мира. Тарантино признают как синефилы, так и рядовые зрители — режиссер искусно смешивает жанры, а из старых фильмов категории Б создает кассовые хиты. За его талантом охотятся продюсеры и стриминги — так за сценарий «Приключений Клиффа Бута» (спин-офф «Однажды в... Голливуде») он получил от Netflix рекордные для индустрии 20 млн долларов. Тарантино трепетно подходит к режиссерским проектам, поэтому пока снял лишь девять полнометражных фильмов (и будущий десятый запланировал как финальный). В комментариях вы можете рассказать, как бы вы расставили фильмы режиссера от худшего к лучшему.
Это авторский рейтинг, и мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Сразу оговоримся: у Тарантино нет плохих фильмов — слишком избирательно он подходит к применению своих режиссерских способностей. Но самой непримечательной среди всех работ можно признать ревизионистский военный экшен о Второй мировой. Отряд американских мстителей во главе с лейтенантом Апачем (Брэд Питт с ненатуральным южным акцентом, пусть актер и родился в Оклахоме) и чудом выжившая в ходе облавы еврейка-француженка Шошанна (Мелани Лоран) планируют убийство нацистской верхушки, вооружившись взрывным потенциалом кинематографа.
Из бесспорно удачного в фильме — демонический Кристоф Вальц и несколько по нотам разыгранных сцен с кровавым финалом (например, визит немцев к французскому фермеру и проваленная встреча под прикрытием в подвальчике провинциального бара). Подобные сложносочиненные эпизоды, где диалог разыгрывается как мексиканская дуэль, с первых фильмов стали визитной карточкой Тарантино, но в «Бесславных ублюдках» их слишком мало. Раскованности автора как будто помешало и давление исторической фактуры. Режиссер давно жаловался, что военное кино стало слишком серьезным и напрочь растеряло приключенческий драйв, но и сам не решился превратить Гитлера с Геббельсом в по-настоящему эксцентричных комиксовых антагонистов.
Загадочная Невеста (Ума Турман) хотела справить свадьбу без друзей и родственников, но просчиталась: бывшие коллеги из отряда наемных убийц устроили в церкви кровавое побоище. Героиня чудом выжила, вышла из комы и отправилась мстить обидчикам. Знаменитый ранними диалоговыми фильмами Тарантино здесь сделал ставку на аттракционные номера: вместо разговоров герои вытанцовывают невероятные драки с использованием катан, гасил, ножей и гремучих змей. Получился задорный боевик, снятый с размахом классических мюзиклов студии MGM: для кинопроката продюсер Харви Вайнштейн даже предложил разбить его на две части.
Дилогия, в России ассоциирующаяся с рубрикой «Кино на СТС в 21:00», постарела не идеально. При сложении серий общий хронометраж вырос до четырех с лишним часов, что скорее мешает насладиться просмотром: многократное повторение одинаковых приемов не усиливает зрелище, а делает его монотонным. Еще «Убить Билла» — концентрат слишком карикатурного миллениальского ориентализма. Бесспорно, это культовый фильм для жителей западных мегаполисов 2000-х, которые упражнялись в каллиграфии, ели палочками, украшали стены сувенирными катанами и встречали гостей в кимоно — но такой досуг, к счастью, вышел из моды.
Последние фильмы Тарантино хорошо рифмуются с ранними работами: «Джанго освобожденный» — с «Убить Билла», «Однажды в... Голливуде» — с «Криминальным чтивом». Но самое явное сходство прослеживается между «Бешеными псами» и «Омерзительной восьмеркой». Здесь, как и в дебюте, не доверяющие друг другу герои заперты в одном помещении. Поздний Тарантино фанатеет от вестернов, и в «Восьмерке» все персонажи взяты из мира Дикого Запада: охотники за головами, участники Гражданской войны, бандиты-стрелки, шерифы, палачи, хозяева придорожных таверн. Замкнутое пространство реанимирует фирменную режиссерскую стратегию: одни и те же события он демонстрирует несколько раз, манипулируя зрительской осведомленностью. Аудитория получает удовольствие дважды — когда вздрагивает от внезапного выстрела, раздавшегося из погреба, и когда ей показывают, как бандит Джоди (Ченнинг Татум) там оказался.
В работе над «Омерзительной восьмеркой» Тарантино будто отыгрался за скромность ранних бюджетов: использовал сверхширокоформатное изображение (Ultra Panavision 70), не просто снимал на пленку, но и поначалу соглашался демонстрировать фильм только в аналоговом формате. Едва ли этот помпезный подход придал камерному криминальному детективу особенный шик, скорее довел фильм до слишком аккуратного, вышколенного состояния. Из-за с иголочки оформленных декораций и многофигурных мизансцен (не разменивать же диковинный формат 2.76:1 на простецкие крупные планы) лента утратила привычную для Тарантино операторскую маневренность и стала напоминать заснятый спектакль. Впрочем, все еще отлично написанный: байка про письмо Линкольна, например, — достойный наследник истории с часами из «Криминального чтива».
В синефильской книге «Киноспекуляции» Тарантино признавался, что в детстве чаще всего посещал сдвоенные сеансы (double feature), где смотрел пару низкобюджетных фильмов по цене одного. Ностальгическим приветом любимой практике стал «Грайндхаус» — проект, созданный совместно с другом и соратником Робертом Родригесом. Для него каждый из режиссеров снял фильм, стилистически и тематически отсылающий к эксплуатационному кино. «Доказательство смерти» — два эпизода из жизни маньяка-каскадера (Курт Рассел), убивающего женщин лихой ездой. Здесь Тарантино с демонстративной вторичностью смешивает мотивы криминальных роуд-муви, слэшеров и бэшек о машинах и байках.
Это самый незамысловатый фильм режиссера, честный хоррор: смешной, трешевый и сексуальный. Но и в нем есть любопытные детали, черточки к авторскому портрету. Тарантино одержим образами-фетишами вроде женских ног, которых в «Доказательстве смерти» больше обычного — минимум восемь пар. Но интересней наблюдать рождение другого режиссерского пристрастия: именно здесь впервые появляются персонажи-каскадеры (в пару к герою-маньяку саму себя играет профессиональная трюкачка Зои Белл, постоянно работающая с Тарантино). Этот образ мелькнет затем в «Бесславных ублюдках» (так представится нацистам герой Брэда Питта), а в «Однажды в... Голливуде» развернется в полную силу. Лучший эпизод последнего фильма — каскадер Клифф Бутт в окружении хиппи-девушек на заброшенном ранчо — явно вариация той же фантазии, что породила барные сцены в «Доказательстве смерти».
В современном американском кино сложно найти режиссера, который ассоциировался бы с синефилией сильнее Таратино, но только на завершающем этапе карьеры он избрал Голливуд центральной темой фильма. В ленте воссоздана атмосфера калифорнийских 1960-х — хиппи и платья мини, The Mamas and The Papas. Тарантино всегда опровергал клише, сформированное в пику студийному: независимые режиссеры вовсе не обязаны предпочитать хеппи-эндам мрачные финалы. Начиная с «Убить Билла», все его фильмы завершаются на нереалистично мажорной ноте, но здесь режиссер заходит еще дальше, переписывая одно из самых трагичных событий в истории реального Голливуда — массовое убийство, совершенное последователями Чарли Мэнсона.
Не считая дебюта, это первый фильм, выпущенный без продюсерского контроля Харви Вайнштейна, и перемену ритма можно почувствовать: паузы порой превалируют над диалогами, сюжет вплоть до финальной части почти бессобытийный. В случае Тарантино такой подход ощущается непривычно, но в целом приятно: «Однажды в... Голливуде» местами напоминает компьютерную игру, предлагающую не двигаться от цели к цели, а просто вайбить в открытом мире под хорошую музыку. Зато тематически режиссер полностью верен себе. Известный поклонник фильмов категории Б с нежностью сочиняет историю не о звездах, а о маленьких людях киноиндустрии: каскадере Клиффе Бутте (исключительно харизматичная роль Брэда Питта — неудивительно, что именно ему посвятят спин-офф), выходящей в тираж звезде второсортных вестернов (Леонардо ДиКаприо) и Шэрон Тейт (Марго Робби), которая, будем честны, осталась в истории не как актриса, а как жертва зверского убийства.
Один из важнейших киногероев Тарантино — мститель. В киноманских мемуарах он перечислял любимые фильмы 1970-х, прославившие таких персонажей: «Таксист» Скорсезе, «Гремящий гром» Флинна, «Жесткач» Шредера. Режиссер уже работал с этим мотивом в «Убить Билла», коснулся темы в «Бесславных ублюдках» и снова вернулся к сюжету в «Джанго освобожденном». Охотник за головами Шульц (Кристоф Вальц) вызволяет из рабства Джанго (Джейми Фокс), чтобы тот помог ему в поисках преступников, а в обмен обещает выкупить у инфантильного плантатора (Леонардо ДиКаприо) его возлюбленную (Керри Вашингтон). Это первое обращение Тарантино к спагетти-вестернам — более жестким, стильным и зрелищным, чем образцы классического Голливуда. Но режиссер подвергает жанр повторной ревизии. Политически «Джанго» куда острее своих прародителей: реальная история плантаторского Юга здесь переписана — угнетатели унижены, а рабы наделены супергеройской силой.
Это единственная работа, где Тарантино отказывается от структурных усложнений: нет ни сбоев в течении линейного времени, ни перемещений фокуса от одного персонажа к другому, ни деления на главы и микросюжеты. В контексте его фильмографии такая простота кажется экспериментом. Еще «Джанго» остроумно подсвечивает характерную черту тарантиновских героев — их предельную эмоциональность. Его киллеры и бандиты, вопреки прагматичности, которую должна диктовать им профессия, постоянно теряют самообладание, действуют импульсивно, оказываются в плену сентиментальных чувств. Страшно подумать, что побоища, занимающего добрую треть фильма, можно было избежать, если б только двое глубоко неприятных друг другу героев согласились пожать на прощание руки.
К началу 1990-х амбициозный 27-летний парень из видеопроката успел написать несколько сценариев, но отчаялся найти деньги на их постановку («Настоящая любовь» и «Прирожденные убийцы» в итоге ушли другим режиссерам). Поэтому Тарантино придумал «Бешеных псов» — историю, для которой достаточно 16-мм камеры, минимальной съемочной группы и единственной локации. Проект так понравился продюсерам, что бюджет подрос с 30 тыс. долларов до миллиона с лишним, а в титрах появилось звездное имя Харви Кейтеля. Первые отзывы казались парадоксальными: моралисты обвиняли режиссера в чрезмерной жесткости и даже мизогинии (это и правда единственная работа Тарантино, где нет женских персонажей, но кто же мог знать, что это станет не правилом, а исключением), и все же на «Сандэнсе» и фестивале в Торонто обсуждали именно «Бешеных псов».
В одном из интервью Тарантино признавался, что из-за маскулинно-криминальной тематики опасался оказаться в тени Скорсезе, поэтому настойчиво уводил внимание критиков в сторону менее очевидных параллелей — с фильмами Жан-Пьера Мельвиля или «Убийством» Стэнли Кубрика. Но дальнейшая популярность режиссера доказала, что «Бешеных псов» вообще не стоило обсуждать через сравнения: это на редкость самодостаточный дебют, где самые яркие компоненты — авторские. Например, комичное соседство экстремальных событий и заурядных разговоров: мужчины, идущие на вооруженное ограбление, перед этим пять минут спорят, нужно ли оставлять официантке чаевые. Еще — высокая плотность режиссерской вселенной, где не бывает непродуманных мелочей. В «Бешеных псах» еще не курили Red Apple, но Тарантино уже сконструировал полноценную радиопередачу — просто так, чтоб играла в перерывах между частями. В смелости нарративной структуры первый фильм и вовсе остался непревзойденным: основное событие — ограбление — здесь не показано, предоставлены только интерпретации. И более стильных открывающих титров Тарантино с тех пор не придумал.
«Джеки Браун» — единственный фильм Тарантино, снятый не по оригинальному сценарию. Он адаптировал «Ромовый пунш» — роман Элмора Леонарда, мастера детективов в мягкой обложке. Стюардесса пытается сбежать с крупной суммой, обставив и полицию, и бандитов, на которых работает. Заглавную роль сыграла Пэм Гриер — звезда блэксплотейшена, обожаемая Тарантино актриса, которую наравне с Мадонной вспоминали в диалогах «Бешеных псов» (кстати, в ее фильмографии есть лента «Фокси Браун», явно подарившая фамилию героине экранизации — в романе ее звали Джеки Берк). После сокрушительного успеха первых двух фильмов режиссер брал перерыв ради поисков нового материала, но в итоге вернулся к криминальной тематике: можно сказать, что три полных метра 1990-х образуют трилогию — как ни крути, лучшую в его карьере.
И все же чувствуется, что «Джеки Браун» устроен немного иначе. Сам Тарантино точно назвал его фильмом отложенного воздействия, который через месяц понравится сильнее, чем сразу после просмотра. Образы «Джеки Браун» не шокируют, действие развивается медленнее, а персонажи лишены карикатурных черт и взывают к более внимательному знакомству. Лучшие эпизоды вовсе лишены экшена. Например, утро в квартире Джеки, где она варит кофе под пластинку The Delfonics заглянувшему за украденным револьвером поручителю Максу (Роберт Форстер). Тарантино — мастер компилятивного саундтрека, и неудивительно, что симпатичные ему персонажи разделяют пристрастие к музыке. В отличие от первых фильмов, этот полностью снят в реальных калифорнийских локациях (режиссер заменил романные пейзажи Флориды на атмосферу родного штата) и демонстрирует, что его создатель не только исключительно умелый автор синтетических образов, но и прекрасный художник повседневности.
Шуточный апокриф гласит, что так Тарантино ответил журналисту, который спросил, почему режиссер не снял ничего лучше «Криминального чтива». История давно была опровергнута им самим, но возникла не просто так. Эта работа Тарантино действительно обладает исключительной притягательностью, и то, что так случилось именно со вторым фильмом, — ситуация даже более эксклюзивная, чем гениальный дебют.
Но что особенного в прическе Миа Уоллес (Ума Турман), в пластике Винсента Веги (Джон Траволта), в распевном цитировании Джулсом (Сэмюэл Л. Джексон) пророка Иезекииля, в монологе о наручных часах, в строгих манерах мистера Вульфа (Харви Кейтель)? Как и другие независимые режиссеры поколения «Сандэнса», Тарантино очень любил Жан-Люка Годара — даже назвал в честь его фильма собственную кинокомпанию. Но левого экспериментатора-нонконформиста Квентин ценил не комплексно, а за вполне конкретную вещь — умение создавать культовые визуальные образы, которые не обязательно что-то значат, но исключительно сильно воздействуют. Бьют наотмашь, застревают в памяти, вызывают эротическое волнение. «Криминальное чтиво» — каталог таких точечных режиссерских находок.
В «Киноспекуляциях» Тарантино признавался, что не всегда может пересказать сюжеты понравившихся фильмов, но навечно запоминает перестрелку, погоню, хлесткую фразу. Можно сказать, что из «Криминального чтива» заранее убрано все, что можно забыть, — оставлено только то, что работает. Искушенные синефилы вряд ли признают в Тарантино человека, научившего их ценить красоту кинематографического фрагмента, но факт: воссоздав кадры и ситуации из европейских, азиатских, голливудских и эксплуатационных фильмов, он увековечил собственную поп-версию «книги образов» — и имя ей «Криминальное чтиво».
Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске
Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.26, условия.
Иллюстрация: Ася Соколова