— Что тебя сегодня порадовало?

— То, что я сегодня вовремя проснулся и не опоздал на интервью. С этим бывают проблемы.

 — Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние?

— Первый — «Малена» Джузеппе Торнаторе. Я посмотрел картину на планшете в самолете, не в кино, но она меня сильно впечатлила. Жизнь глазами ребенка показана блестяще, трепетно, ранимо. Второй назову «Сказку» Сокурова — фильм, который цепляет меня не как актера, а как творца. Александр Николаевич выходит за рамки, изобретает свой особый киноязык и соединяет несоединимое: игровое кино с анимацией, визуальные эффекты с хроникой. И последний вариант пусть будет что-нибудь полегче — «Еще по одной» Томаса Винтерберга. Классное кино, которое рифмуется с моими личными кризисами и при этом демонстрирует, как их преодолеть. Хоть в 30, хоть в 50. Алкоголь тут — вопрос формы. Главное — внутренняя драма персонажа и его желание снова жить потрясающую жизнь.

 — Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрел в кинотеатре?

— Поток кино — как хорошего, так и плохого — в те годы был очень большим. Сложно выделить что-то конкретное, хотя есть парочка ярких воспоминаний. Например, поход на «Зодиак». Или на третьего «Гарри Поттера». К слову, все части франшизы посмотрел только лет в восемнадцать — неизгладимое впечатление. Примерно такие же эмоции испытал от «Игры престолов», до которой добрался только этой весной.

 — Лучший и худший фильм для первого свидания?

— Здорово посмотреть с девушкой «Вечное сияние чистого разума». Это кино, скорее, о расставании, но оно призывает не забывать людей, даже если вам было в конце тяжело. Может хорошо сработать, в общем. Ну, или вы после просмотра разойдетесь. (Смеется.) Самый худший фильм для первого свидания пусть будет «Барби». Вспомнил забавный пост о том, что многие после него массово разбегались. Зато есть возможность, что это будет ваше первое и последнее свидание. Символично.

 — В каком фильме ты бы хотел жить?

 — Тебя легко вывести на слезы фильмом?

— Очень. Я весь в отца. Раньше у нас с родителями была традиция — каждую субботу садились на диван и смотрели фильмы. И мы с папой всегда плакали.

 — Помнишь, как первый раз заплакал в кино?

— Да! Когда трудился у отца, художника по стеклу, в мастерской. Там был телевизор, в который я вставлял флешку с фильмами. Лет в восемнадцать, помню, включил «Хатико» и проревел от начала и до конца. Поплакать, кстати, очень хорошо. Мужчины побаиваются слез, но это классная психотерапия. Главное, не на улице рыдать.

 — А ты собачник?

— С недавних пор. У меня появился пес — пудель Габби, который вдохновляет каждый день. Своей бескорыстной любовью, искренним желанием прожить с тобой всю жизнь. Хотелось бы, чтобы люди научились любить так же, как собаки.

 — Фильм, где ты хотел бы сыграть вместо главного актера?

— «Она» с Хоакином Фениксом — там у него выдающаяся роль. А еще «Нефть» — страшно прекрасный фильм, который могу пересматривать ежегодно. Во многом из-за гениального Дэниэла Дэй-Льюиса. До такого мастерства еще учиться и учиться. Чего стоит только финальный монолог.

 — Очень популярный фильм, который ты не смотрел?

— Таких великое множество. Например, «Васаби» с Жаном Рено. А еще не видел многие советские шедевры. Скажем, не всего Тарковского, не всю фильмографию Михалкова. «Жестокий романс» только недавно посмотрел. Когда-то было стыдно, но со временем понял, что винить себя глупо. Лучше просто потихоньку закрывать пробелы, чем сейчас и занимаюсь. Важно ведь не просто галочки проставить, а вдумчиво все оценить, что-то полезное вынести. И как артисту, и как человеку.

 — Совсем скоро выходит фильм «Шеф», где ты играешь одаренного повара. Расскажи, как ты работал над ролью?

— Сперва мы сняли один эпизод, который показали на фестивале «Пилот». Когда пришло время делать полный сезон, вектор немного изменился, режиссером стал другой человек. Поэтому Кай — плод работы многих людей, сложносочиненный персонаж. Отчасти он компиляция. Собирая образ, я посмотрел похожие картины: «Точку кипения», «Шефа Адама Джонса», сериал «Медведь» и так далее. Что-то оттуда вынес, попытался перенять органику, свойственную экранным поварам, то, что уже нащупали Брэдли Купер, Стивен Грэм и остальные.

 — С ходу напрашивается сравнение с Карми из «Медведя», но, судя по первым сериям, Кай — все же другой персонаж.

— Сравнений не избежать, так как кухонные истории многое связывает. «Шеф» еще не вышел, но зрители уже ищут какие-то визуальные сходства с Алленом Уайтом. И даже находят! Мне осталось только набрать приличную форму.

Но мне важно понять, нащупали ли мы что-то оригинальное, свое. Удалось ли показать этого самого живого человека? Если публика хотя бы на минутку поверит в реальность героя, значит, всё не зря.

 — Как считаешь? Нащупали?

— Кажется, да. Кай не схема, не ходячая цитата и типаж. Он не просто рьяно орет и кому-то что-то доказывает. В нем есть боль — необходимая для написания хорошей истории вещь. То есть Кай — живой человек. Мой мастер всегда говорил, что в кино и театре важен именно человек. От него мы и шли.

Получился яркий, не вполне популярный сейчас герой. Кай ответственный, он не ищет легких путей и не готов предать свои принципы ради выгоды. Однако самому оценивать конечный результат всегда сложно. Никогда не смотрю проекты со своим участием, поэтому главный камертон — режиссер и зритель. Только они могут сказать, все ли я правильно делаю, прорастет моя работа потом или нет. Хочется верить, что «Шеф» все-таки прорастет.

 — Производственные кухонные драмы, как правило, не про готовку, а про глубокие психологические травмы, иногда про эмоциональный абьюз и культ достигаторства. А о чем для тебя «Шеф»?

— Про людей опять же. И про те вещи, из которых они состоят. Принципы, взгляды на жизнь и так далее. Внутренний мир персонажей вообще самое важное в кино. Нам всегда хочется понять, с чего они начинают и чем заканчивают. И узнать в этом путешествии себя, сделать какие-то выводы.

Сам я выводы сделал. Теперь, приходя в кафе или ресторан, никогда не требую блюдо побыстрее. Потому что в хорошем заведении люди занимаются едой с большой любовью, не надо их торопить.

 — Сам-то ты готовишь?

— Готовить умею, но делаю это очень редко, раз в месяц, может быть. Издержки профессии — зачастую нас кормят на площадке. Дома есть прекрасная кухня, где мы с женой пользуемся микроволновкой, чайником и столовыми приборами. И то не всегда. (Смеется.) Иногда можем поесть и пластиковыми вилками.

 — Есть коронное блюдо?

 — Если бы ты открыл ресторан, то как бы он назывался?

— Я бы точно этого не стал делать. Распространенная ошибка — думать, что быть ресторатором легко. Да нужно всю жизнь положить на это дело! А если пофантазировать и представить, что кино меня все-таки опрокинуло, то ресторан бы гордо носил название «Le Денис Прытков». Связать бренд с собственной фамилией — всегда рабочее решение.

 — Впереди у тебя еще немало любопытных проектов, но особенно яркий выход — в «Мы здесь, чтобы вам помочь» в роли одержимого демоном человека. Как этот образ нащупывал?

— Проект снимался в экстремальных условиях. Причем довольно давно. Помню, прилетал в Алматы три раза, и каждый раз съемки были короче, чем сама дорога. Роль небольшая, поэтому времени построить героя не было. Получился эксперимент, такие жирные, как их называл мой мастер, пробы. Прислушивался к режиссеру и начинал смело и лихо. А дальше уже утончал, делал легче.

 — Хотелось бы почаще играть антагонистов?

— С удовольствием! Но не уверен, что во мне есть природа, позволяющая играть отъявленных злодеев. Нечто абсолютное для меня сложно. Интересны, скорее, неоднозначные, сложные персонажи, а не герои-функции, необходимые для сопротивления протагонисту.

 — Совсем недавно начали снимать фильм «Кто-то должен умереть» — триллер Евгения Григорьева о девушке, которая намерена отравить мужа-изменщика. Как ты к нему присоединился?

— Режиссер Женя Григорьев пригласил меня на встречу и рассказал идею фильма, так как сценарий все еще был в драфте. Говорит: «Мотор через неделю. Как ты смотришь на то, чтобы попробоваться?» Это, конечно, авантюра, но я согласился. В итоге каждая смена была приключением, все время что-то менялось, дорабатывалось.

 — Судя по блогу, у тебя довольно много хобби. Расскажи о них.

— Во-первых, даже в свободное время стараюсь смотреть кино. Правда, наслаждаться, как обычный зритель, не всегда удается, начинаешь оценивать фильмы с профессиональной точки зрения, пытаешься выцепить что-то полезное.

Во-вторых, я по-прежнему люблю рисовать. Но из-за сомнений большинство иллюстраций уходят в стол. Всегда задаюсь вопросом: «А хорошо ли получилось?» То же касается и стихов. На съемках «Она такая классная» мы с Зулькарнаевым читали другу другу свои произведения. У Лёвы есть смелость поделиться творчеством с другими. В моем случае все ограничивается собственной комнатой. Написанная музыка за ее пределы тоже не выходит. Все остается в ноутбуке под шестью замками.

 — Кстати, про блог. Это для тебя дневник или, скорее, способ держать связь с поклонниками?

— Telegram-канал веду отчасти из-за того, что моих родственников нет в других соцсетях. Мы редко видимся и созваниваемся, они попросту не знают, как я живу. А в блоге есть хотя бы какие-то мои фотографии и мысли. Так что это инструмент легкой и быстрой коммуникации с семьей.

 — Твой герой в «Она такая классная» — фанат «Гудтаймс». От каких групп фанатеешь ты?

— Эту стадию я уже, кажется, пережил. В подростковом возрасте был фанатом Ассаи. Стоял в очереди на концерт семь часов, чтобы быть в первом ряду. Чуть позже стоял уже на Оксимирона, чьи тексты знал наизусть.

Сейчас слушаю очень много разной музыки и уже не так сильно трепещу перед знаменитостями, понимая, что они такие же люди, как все. В голове все встало на места после истории, рассказанной однокурсниками. Однажды они пришли на спектакль «Контрабас» с Хабенским и караулили Константина Юрьевича возле черного входа. Когда он вышел, парни попросили у него фотку и автограф, на что Хабенский ответил: «Ребята, ну вы чего? Ведь мы же коллеги». Последняя фраза во мне что-то поменяла. Пиетет и уважение к творцам остались, а желание мчать за ними на край света — уже нет. Нечто безрассудное теперь готов делать только ради близких.

 — Есть песня, которая лучше всего говорит о тебе?

— Таких несколько. Целый плейлист.

Хотелось бы, кстати, чтобы на моем надгробии был QR-код. Люди бы думали: «Хочу вспомнить про Денчика». Подходили бы, сканировали и находили по ссылке топ моих любимых песен, фильмов, картин и так далее.

 — Знаю, что время от времени ты играешь в видеоигры. Что из последнего тебя впечатлило?

— Недавно купил Steam Deck и запоем прошел «Индику» — игру, события которой разворачиваются в альтернативной России конца XIX века. Проект стал для меня открытием.

 — Твой самый большой в жизни страх?

— После смерти оказаться собакой в приюте, которую никто не возьмет. Примерно того же боюсь и в жизни — оказаться ненужным этому миру, любимому делу. Еще опасаюсь, что моя профессия может стать неактуальной. Ведь благодаря ИИ и игровым движкам вроде Unreal Engine можно снимать кино без сценаристов, актеров, художников… При этом я не противник технологий. Скорее, наоборот, слежу за ними с интересом.

 — Что поддерживает тебя в трудные времена?

— Работа. Хотя она, скорее, отвлекает. Когда смены по 12 часов, то просто не успеваешь задуматься о тяготах. А вот поддерживают, конечно, люди: жена, брат, друзья.

 — Год назад ты говорил о том, что хотел попробовать силы в сценарном мастерстве или режиссуре. Даже упоминал некие наработки. Есть ли подвижки?

— Пока ничего не поменялось. Как и с хобби, не хватает смелости начать полноценно заниматься сценариями. Слишком много думаю о последствиях, мнении других. Боюсь сделать что-то плохо, но от амбиций своих не отказываюсь. Когда-нибудь все-таки начну.

 — Какое кино ты хотел бы снять?

— Про людей из панелек. Вдумчивое и неспешное. Но не обязательно грустное и мрачное. Словом, свое. Чтобы продюсеры, которые выделят деньги, не переписывали сценарий и говорили: «Денчик, если тебе нужна пятиминутная проходка в поле, то смело снимай». Но в отечественной индустрии такой исход маловероятен. У нас все похоже на кухню. Как в том же «Шефе»: все хотят сделать блюдо в срок и отдать поскорее.

 — Какой самый ценный урок ты получил от своего мастера?

— Профессиональный — «don’t act». Довольно часто мастер просил нас не играть, не изображать что-то, а просто пожить. Это в нашей профессии очень важно. Также часто вспоминаю другую фразу: «Хороший артист должен взращивать в себе хорошего человека». И еще один завет: никогда не переставать учиться.

 — С каким режиссером хотел бы поработать в будущем?

 — Что бы ты сказал себе пятилетнему?

— Посоветовал бы ему побольше проводить времени в кругу семьи, почаще ездить к бабушке в деревню и не обижаться на просьбы родителей. Взял бы за руку и сказал: «Пойдем смотреть кино в субботу и есть домашнюю пиццу».

 — Что бы пожелал себе через 20 лет?

Автор: Никита Демченко

Фото: Маша Федина для Кинопоиска