Шаг фильма сначала кажется вялым: мы должны внедриться в то, что, как и зачем происходит. Потом именно замедленность темпоритма рождает напряженность — и мы оказываемся в гуще триллера, отличие которого от рутинной попсы в концентрации на экране умных людей. Это интеллектуальный триллер о проблемах трудноразрешимых или неразрешимых вообще.
Драматургия фильма очень точна — даже точнее и эффективнее, чем в романе (авторы сценария Александр Велединский, Рауф Кубаев, Валерий Тодоровский). Из ученической массы, которая вначале казалась безликой, вдруг проступают характеры: люди начинают видеть друг друга, учатся друг друга понимать.
Главное, что сделал Федор Бондарчук, — вернул нам возможность помнить, что мы в кино. Осознавать определенную условность зрелища. В его фильме театр военных действий — действительно театр.
Так вот, картина Федора Бондарчука меня именно что зацепила. А хотелось, чтобы «убила наповал». Тяжело ранила, наконец, если уж пользоваться военной терминологией. Но режиссер промахнулся. Он засыпал меня виртуальными осколками, пылью и сажей. Контузил спецэффектами. Но в сердце не попал. Хотя целился автор из современной высокоточной «винтовки».
4 серии про спорт, да еще о хоккейной Суперсерии 1972 года, — что нового можно там рассказать? Оказалось, можно. И даже раскрыть личности великих тренеров, хоккеистов того времени.
Фильм не только о 70-х, он прикинулся фильмом 70-х. Он рассказывает о «большой счастливой стране, которой больше нет». Это все жутко напрягает критиков, и это все нравится зрителям, отдавшим фильму приз своих симпатий.
Фильм интересен как попытка проанализировать, почему нет счастья в личной жизни ни у современного молодого человека, ни у девушки, ни у законных супругов, ни у сексопатолога, ни вообще у кого бы то ни было. Попытка не назидательная, ироничная и смелая…
Он напомнит, что такое кино. То самое искусство, которое ушло вместе с его титанами. Кино, способное думать и чувствовать. Кино, соответствующее самому этому слову «кинэма» — по-гречески «движение». Ни секунды покоя: только движение — образов, состояний, атмосферы, переливы чувства, развитие мысли.
После просмотра — счет в пользу книги. С большим отрывом. Взлеты и падения Стива Джобса, описанные в ней, заставляют сопереживать гораздо больше, потому что наиболее близки к реальности, чем фильм.
Сплав актерской игры и документа сделан виртуозно, актерские сцены на митингах сняты на крупном зерне и неотличимы от телехроники тридцатилетней давности. Художественное решение целиком подчинено утилитарной задаче: показать современной молодежи (Вайда считает ее целевой аудиторией), как люди идут в большую политику и круто меняют весь ход истории.
Фильм производит впечатление фантастически избыточного, но снят за 37 дней в недорогой студии Бухареста. Веселой фантазии в нем хватило бы на десяток лент…
«Госпожа жестокость» — родная сестра немецкой «Жены полицейского». Правда, без ее новаторской формы и ее изысканной композиции. Просто семейная драма без особых режиссерских затей, с наивно указующим названием, слишком прямолинейная и слегка неряшливая по профессии.
Долан — несомненно одаренный режиссер… Но менее умело дирижирует собственными амбициями — в частности, при выборе материала. И не чувствует, как быстро накапливаются в его фильме фальшивые ноты, как водопад фабульных условностей не выдерживает поверки кинематографом и подрывает доверие ко всему предприятию.
Открытия в кино, где все уже открыто, становятся очень редкими. Возможно, перед нами одно из них. Под простым названием «Жена полицейского».
Визуально и акустически фильм аранжируется в духе лучших аттракционов Диснейленда — он таковым, по сути, и задуман: иных сверхзадач, кроме как расстройство вестибулярного аппарата, в нем нет.
Фильм явно рассчитан на молодую аудиторию, и образ Берка в исполнении Судейкиса поклонникам «Мальчишников в Вегасе» и «Американских пирогов» придется по душе…
У нас мейнстрим, настоящее мужское кино, криминальная драма, хорошо сыгранная и динамично снятая. Не слюнявая мелодрама, а шоковая терапия для толстокожих потребителей голливудщины. Но… мужское мейнстримовское кино без героя разваливается, как карточный домик. Обещали про крутых парней, а показали про нас, у которых никакого выбора.
Сцены боя, пожалуй, лучшее в этом фильме, где по большому счету «экшна» очень не хватает. Особенно впечатляет схватка Росомахи с японским противником…
Это первый случай в нашем кино, когда автор попытался осмыслить трагический сумбур, который Россия очередным переворотом внесла в судьбы миллионов «простых людей». Мне не кажутся вполне удачными выбранные жанр и стиль: картина на грани фола — но она не отпускает, сам импульс, движущий ее создателями, вызывает отклик.
Скажем так — фильм резко отличается от тех американских картин, которые продюсирует, например, Тимур Бекмамбетов. Это семейная сага, к счастью, не очень длинная, хотя при желании ее можно было бы растянуть и на сериал.
Есть в искусстве такая неуловимая субстанция, как аура таланта. Азарт таланта, кураж таланта. Способность талантливой фантазии буйно и щедро фонтанировать. Это тот случай. Гильермо Дель Торо не умеет делать плохо. У него в крови то, что классик назвал киногенией, и композиции кадра автоматически складываются так, что дух захватывает. У него даже 3D работает на эмоцию, настроение, атмосферу.
Максиму Суханову в личной практике удалось сыграть одержимого театральной игрой в жизни актера и достичь крайней точки в профессии так, что легенды и слухи о его лучшей роли разошлись задолго до открытия ММКФ.
Режиссура уверенна и мускулиста. Оператор поминутно меняет камкодер на видеорегистратор или даже мобильник. Монтаж прихотлив, но ритмически точен. Саундтрек — переплетение параллельных звучаний: в кадре мат — за кадром стоны проституток. Жанр картины бросает от просто чернухи к черному секс-юмору. Краски — только мрачные, люди погрязли в разврате и мате, просвета не наблюдается.
Проблема такого кино в его установках, в иллюзии, что зло достаточно показать — пусть люди знают. А люди — знают. Из ежедневной газетной хроники, или хоть из той аксиомы, что в утративших ориентиры обществах возможно решительно все. Одно слово беспредел.
Вне контекста творчества Киры Муратовой и вне ауры, к ней прикипевшей в сознании синефилов, фильм не существует.
