Подобно музыке, фильм играет на эмоциональных струнах зрителей, умело выстраивает лейтмотивы и кульминации, и его авторы прекрасно знают, что рациональный подход к такому сюжету, тем более подход модно циничный, подстрелит сказку на взлете. Но хуже от этого будет только скептичному зрителю.
В сценарной заявке, которую Миядзаки готовил для студии, он написал так: «Я хотел бы нарисовать портрет человека, который работает над осуществлением своей мечты. Наши мечты содержат в себе элемент безумия и с этим ядом нужно обращаться осторожно». Может быть, освободившись от своих фантазий и мечтаний, выпустив их на экран, Миядзаки и сам обретет свободу.
Главный герой — еще не оправившийся после развода интеллигент-идеалист, романтик Теодор. Его играет Хоакин Феникс, и, глядя на его работу, поражаешься, как же актеру удалось перевоплотиться после фильма «Мастер».
Прошла премьера конкурсного фильма Ричарда Линклейтера «Отрочество», и сразу стало ясно, что перед нами не просто потенциальный главный лауреат, безоговорочный обладатель «Золотого медведя», но и явление в кино, у которого нет прецедентов.
… «Охотники за сокровищами», вызвала в Берлине негативные отзывы. Любителей артхауса можно понять: Клуни снял типичное кино для мейнстрима в традиционном стиле военно-приключенческого, приправленного патриотическими специями боевика.
Этот спартански аранжированный фильм не отпускает ни на минуту: в нем разворачивается смертельная схватка добра и зла, только злом в данном случае выступает само религиозное сознание: оно нетерпимо к любым живым проявлениям и, стало быть, к самой жизни.
Проблема картины в том, что при всей амбициозности отсылы к явлениям природы, истории и культуры поверхностны и, пожалуй, легкомысленно игривы — по неприхотливости эти новеллы сродни не столько Боккаччо, сколько любительским эротическим рассказам, которыми полнится Интернет и которые сочиняются для саморазжигания авторов, так сказать, публичной мастурбации.
Фильм о природе капитализма заканчивается горьким раздумьем о природе человека. Это грандиозный фильм, «Броненосец „Потемкин“ нашего времени, но оценят его, вероятно, много позже.
«Внутри Льюина Дэвиса» в нашем текущем кинорепертуаре — как отдушина: можно наконец послушать отличную музыку и получить ни с чем не сравнимое удовольствие от общения с талантами уникальными, умными и штучными.
Фильм отлично стилизован под 60-е годы с их хлыщеватым кинобизнесом и гремучей смесью романтизма с простодушным цинизмом. И когда два набриолиненных субъекта, вызывающих ярость писательницы одним своим видом, садятся за рояль и оказываются легендарными братьями Робертом и Ричардом Шерман — создателями легендарных мелодий к «Мэри Поппинс», мы еще раз убеждаемся, из какого сора растут стихи. И становимся чуть великодушнее.
Принимать эту картину как отрыжку «холодной войны» или тем более — как ее реанимацию, я бы не стал. У нас же еще осталось чувство юмора.
Оперируя глобальными категориями: океан, небо, одиночество, пустота, надежда и безнадежность, — по видимости бытописательский фильм начинает восприниматься как вневременная притча, которой и впрямь не нужны бытовые объяснения, но важны столь же обобщенные состояния человеческого духа.
Третьи «Елки» гораздо спокойнее и более выстроены. В них слоган «Вместе теплее!», а в основе сюжета теория о том, что добро возвращается бумерангом. Иван Ургант и Сергей Светлаков могли бы быть главными героями этой картины, если бы ими не стали… собаки. История любви двух собак вызывает у зрителей те эмоции, которые не способен вызвать ни один шоумен.
Прошлое обозначено, датировано, но не документировано, то есть не оснащено отсылками к известным событиям того времени типа — выступления поэтов в Политехническом, фестивалями всемирной молодежи или всемирного кино. Герои чем-то и как-то напоминают того или иного кинематографиста, но неясно, не очевидно, не до конца. И все равно и фильм и его герои подкупают…
Можно это нарушение законов жанра считать приближением к реализму, но «негероичный герой» вышел по-человечески неинтересным. Поэтому для меня так шумно анонсируемый «Капитан Филлипс» стал главным разочарованием года.
Тем, кто, взглянув на афишу, не узнал в актрисе Диану, все же не стоит откладывать поход в кино на этот фильм. Принцесса оживает на экране, благодаря мимике, походке и другим едва заметным мелочам, из которых в итоге складывается знакомый образ. Да, перед нами Диана. И мы ее такой никогда не видели.
Однако, если бы в фильме рассказывалась только история про будни полиции и криминалитета — было бы не так интересно. Поэтому в картине есть и мистика. Так что в каком-то смысле это еще и история о вере в чудо. Плюс к этому в кадре присутствуют реалии жизни русской глубинки. Все это должно привлечь зрителя не меньше, чем юмор — он в фильме на каждом шагу.
Вторая серия «Голодных игр» подтверждает — перед нами киноэпопея, грозящая сравниться по популярности с такими франшизами как «Сумерки» и «Гарри Поттер».
Это «мужской» фильм, он заряжен бешеной энергией, а его выдающиеся актерские работы наверняка будут спорить за участие в «оскаровской» гонке.
В режиссерской повадке Кимберли Пирс сразу чувствуется женщина: она хочет отождествить себя с героиней, отчего весь недружелюбный мир представляется ей исчадием ада… Наконец, фильм Кимберли Пирс выглядит значительно назидательней прежней «Кэрри».
Нас ждет редкое зрелище — вариант «продюсерского кино», где творцом-диктатором выступает тот, кто дает деньги.
Перед нами вполне качественный симбиоз древних сказаний, современной мистической фантастики и компьютерного квеста, переведенный в стилистику комикса и снятый в эффектном 3D. Появилась в фильме и толика юмора, что придает совершенно отрешенному от всего сущего действу человеческие черты.
Как и положено в высоких образцах артхауса, картина абсолютно тошнотворна, большинство зрителей смотрят ее зажмурившись, но большинство критиков дают ей высокую оценку.
Ставя выше этих предрассудков право человека быть счастливым, фильм Кешиша переворачивает все представления о границах «респектабельного» кино и еще раз доказывает аксиому: в искусстве решающее значение имеет не предмет изображения, а то, какими глазами он увиден, как интерпретирован и как показан. В любом случае, в истории кино «Жизнь Адели» уже оставила важную, даже, возможно, поворотную зарубку.
Для одних картина, возможно, станет источником дурного патриотизма, способного только рвать на груди тельняшку. Для других «народная комедия», выдающая свинство за непреходящую особенность национального характера, будет лишним подтверждением не менее дурных «фобий».
