Фильм Юсупа Разыкова впервые после великой картины Киры Муратовой так исчерпывающе передал состояние астенического синдрома, ставшего тотальным. Только этот синдром уже воспринимается как норма.
Да, от лёгкого привкуса разочарования тут никак не отделаешься, но и сам он лишний раз подчёркивает всю феноменальность проекта, стремительно выведшего телеиндустрию, а вместе с тем — и связанные с ней ожидания на качественно невиданный уровень.
Создатели шоу выступают в качестве этаких «товарищей сусловых»: ловко и умело соединив кристально чистую правду с мутноватой полуправдой и небольшой (зато критически важной) примесью «драматургических фантазий», конструируют на основе фактов миф.
В случае с экранной биографией всё ещё, слава Богу, здравствующего Командора ордена Британской империи, личный контроль оказал некоторое благотворное действие.
Садилова сняла фильм по стандартам советского кино. Примите это за комплимент: я имею в виду не идеологию — там другие, уже непривычно высокие стандарты профессионализма. Требований к сценарной основе, к работе с актерами, с натурой, с оператором, к логичности психологического развития и внятности монтажа. И, наконец, глубокий интерес к тому, как люди живут.
Фильм пролетает на одном дыхании, несмотря на отсутствие динамичного действия и диалогов. И оставляет в памяти глубочайший след, который зарубцуется не скоро.
Фильм для Румынии весьма неожиданный. Мы привыкли ждать от румынского кино неспешно подробного погружения в быт и нравы постлагерной страны, а перед нами динамичный криминальный боевик.
Это не Хичкок, разумеется. И не Кубрик. И вообще не режиссура. Это неистовое желание отстоять свое право женщины сидеть в режиссерском кресле.
Кому в наше время, когда сам жанр вестерна могут реанимировать и на пару часов вдохнуть в него свежий воздух разве что мастера постмодернистской деконструкции, нужна эта технически скудная и содержательно до безобразия дидактичная тягомотина — решительно непонятно.
Для меня «Дылда» стала в ряд лучших наших картин о постфронтовых травмах — от «Крыльев» Ларисы Шепитько до «Хрусталев, машину!» Алексея Германа.
Продюсеры вбухали в «Детектива Пикачу» 150 миллионов долларов, точно зная, что мужик, который играет Дэдпула, заключенный в пухлое мохнатое тельце зверька с няшной мордой, — это стопроцентный успех. И не прогадали, в общем.
Первый фильм был брутальным. Второй — брутальным и ослепительно красивым. Третий — брутальный, ослепительно красивый и смешной. Джон Уик научился шутить.
у нас появился ещё один неплохой фильм о Великой Отечественной войне. А это всегда отрадно.
Перед нами, по сути, древнегреческая трагедия «Федра»: с той поры мало что изменилось. Древнегреческие пылкие страсти уступили место в современности неторопливому шведскому варианту, словно для того, чтобы все чувства и события можно было рассмотреть поточнее — в «замедленной съемке».
Рассчитанный на сильные чувства фильм Микаэля Херса удивляет размеренностью метронома, и хотя герой много рыдает, у режиссера глаза остаются сухими, и — у нас тоже. Как Херсу удалось снять столь меланхоличный фильм на столь эмоционально взвинченную тему — тайна его мастерства.
Противоречий между консервативным мировосприятием и духом новейшей эпохи «День субботний» своим пронзительным гуманистическим посылом не снимает — его авторы перед собой такой задачи и не ставили. Зато он ясно и доходчиво объясняет, чем консервативное мировосприятие не должно и не может являться.
Фильм изобилует персонажами, чьи истории причудливо переплетаются в трагикомическом фарсе, явно поглядывающем в сторону раннего Гая Ричи, хотя до него, прямо скажем, недотягивающем. Зато — щедро приправленным мелодраматической сентиментальностью и пронизанным типично японской созерцательностью.
Клаудио Джованнези деромантизирует итальянскую мафию (при этом в самой Италии — и особенно в Неаполе — у нее по-прежнему предостаточно сторонников), лишает ее оболочки шарма, заставляя ужаснуться ее нутру.
Это уже не кино, это масштабный наукоемкий проект по воздействию пикселей на мозговые волны. И он, конечно, увенчается триумфом.
Фильм рассказывает вполне универсальную мелодраматическую историю, благодаря сентиментальной бесхитростности способную найти понимание у зрителей (и особенно зрительниц) в самой далёкой от быта теократического общества стране.
Это фильм, где древняя китайская культура вписывает себя в культуру общечеловеческую. Впитывает ее токи и обогащает ее своим многовековым опытом, своей природной неторопливой созерцательностью.
Натуралистичных эпизодов геноцида здесь немало, но в центре внимания всё же находится эволюция протагониста. За полтора часа простой человек, отнюдь не святой и совсем не чуждый обычным и понятным страху и эгоизму, проходит путь от боязливого конформиста до подлинного героя
При всей мрачности и болезненности посыла ленты, она удивительным образом не отравляет все органы чувств отчаянной и безальтернативной злобой, которая характерна для ряда наших киноделов, изучающих пороки современного общества.
Скорее это что-то среднее между передачей «Жди меня», международным хитом «1+1» и «Пока не сыграл в ящик», только по-якутски.
Это, пожалуй, было бы даже смешно, если бы фильм не был столь беспросветно тосклив и халтурен. А халтурен он вопиюще.
