Кому в наше время, когда сам жанр вестерна могут реанимировать и на пару часов вдохнуть в него свежий воздух разве что мастера постмодернистской деконструкции, нужна эта технически скудная и содержательно до безобразия дидактичная тягомотина — решительно непонятно.
Для меня «Дылда» стала в ряд лучших наших картин о постфронтовых травмах — от «Крыльев» Ларисы Шепитько до «Хрусталев, машину!» Алексея Германа.
Продюсеры вбухали в «Детектива Пикачу» 150 миллионов долларов, точно зная, что мужик, который играет Дэдпула, заключенный в пухлое мохнатое тельце зверька с няшной мордой, — это стопроцентный успех. И не прогадали, в общем.
Первый фильм был брутальным. Второй — брутальным и ослепительно красивым. Третий — брутальный, ослепительно красивый и смешной. Джон Уик научился шутить.
у нас появился ещё один неплохой фильм о Великой Отечественной войне. А это всегда отрадно.
Перед нами, по сути, древнегреческая трагедия «Федра»: с той поры мало что изменилось. Древнегреческие пылкие страсти уступили место в современности неторопливому шведскому варианту, словно для того, чтобы все чувства и события можно было рассмотреть поточнее — в «замедленной съемке».
Рассчитанный на сильные чувства фильм Микаэля Херса удивляет размеренностью метронома, и хотя герой много рыдает, у режиссера глаза остаются сухими, и — у нас тоже. Как Херсу удалось снять столь меланхоличный фильм на столь эмоционально взвинченную тему — тайна его мастерства.
Противоречий между консервативным мировосприятием и духом новейшей эпохи «День субботний» своим пронзительным гуманистическим посылом не снимает — его авторы перед собой такой задачи и не ставили. Зато он ясно и доходчиво объясняет, чем консервативное мировосприятие не должно и не может являться.
Фильм изобилует персонажами, чьи истории причудливо переплетаются в трагикомическом фарсе, явно поглядывающем в сторону раннего Гая Ричи, хотя до него, прямо скажем, недотягивающем. Зато — щедро приправленным мелодраматической сентиментальностью и пронизанным типично японской созерцательностью.
Клаудио Джованнези деромантизирует итальянскую мафию (при этом в самой Италии — и особенно в Неаполе — у нее по-прежнему предостаточно сторонников), лишает ее оболочки шарма, заставляя ужаснуться ее нутру.
Это уже не кино, это масштабный наукоемкий проект по воздействию пикселей на мозговые волны. И он, конечно, увенчается триумфом.
Фильм рассказывает вполне универсальную мелодраматическую историю, благодаря сентиментальной бесхитростности способную найти понимание у зрителей (и особенно зрительниц) в самой далёкой от быта теократического общества стране.
Это фильм, где древняя китайская культура вписывает себя в культуру общечеловеческую. Впитывает ее токи и обогащает ее своим многовековым опытом, своей природной неторопливой созерцательностью.
Натуралистичных эпизодов геноцида здесь немало, но в центре внимания всё же находится эволюция протагониста. За полтора часа простой человек, отнюдь не святой и совсем не чуждый обычным и понятным страху и эгоизму, проходит путь от боязливого конформиста до подлинного героя
При всей мрачности и болезненности посыла ленты, она удивительным образом не отравляет все органы чувств отчаянной и безальтернативной злобой, которая характерна для ряда наших киноделов, изучающих пороки современного общества.
Скорее это что-то среднее между передачей «Жди меня», международным хитом «1+1» и «Пока не сыграл в ящик», только по-якутски.
Это, пожалуй, было бы даже смешно, если бы фильм не был столь беспросветно тосклив и халтурен. А халтурен он вопиюще.
Большинство брезгливо отвернется, но истинные ценители возблагодарят. Потому что именно это ближе к настоящему, чистому искусству, смелому и презирающему рамки, чем вся киновселенная Marvel, вместе взятая.
Зло, собственно, нелепо, потому что выворачивает добро наизнанку — и потому-то «Домашний арест» невероятно смешон, и потому-то нефальшиво печален, и потому-то сатиричен, что смеяться нам предлагают не над свиными рылами абсолютных, невозможных уродов, а над знакомыми отражениями в кривых зеркалах
«Папа, сдохни» — несказанная радость для всех любителей кровавых черных комедий и вообще нестандартного жанрового кино. Тем более что он наш, родной.
Киновселенная DC, очевидно, решила стать просто более придурковатой. С чем пока неплохо справляется.
Очередная попытка вернуть на большие экраны индейскую территорию, превращающую трупы в непредсказуемых существ со злобными намерениями, от совсем уж отчаянной отсебятины избавлена, но и изначального сюжета придерживается без особого тщания.
«Дамбо» выглядит как любой другой фильм Тима Бертона. Но если бы это действительно был фильм Тима Бертона, то он, очевидно, был бы совсем не таким. По крайней мере, не таким сопливым и несуразным, а более вычурным и кровожадным. Ну, как обычно у Тима Бертона.
История смотрится на одном дыхании, не ослабляя накала страстей, едва ли не шекспировых по размаху и неспособности уложиться в рутину реальности.
Джордан Пил оставляет обширное пространство для трактовок, как и подобает настоящему мастеру. Ясное дело, «Мы» — это про нас, то есть про них, то есть про американцев. Но далее возможны варианты.
